Читаем Учитель полностью

Они ужинали в ресторанчике, где Шульман наконец-то вновь смог насладиться традиционной еврейской кухней. Маленькие и уютные столики возле окна, пастельные тона, тихая музыка и никакого звяканья гребаных вилок, как в дешёвой забегаловке Лондона. Пища приготовленная строго по кашруту. Никакой вонючей крови в мясе, никаких блядь собак, кошек, свиней и кроликов. Никаких гребаных раков. Только кошерная еда, которая наполняет душу. «Не вари козленка в молоке матери его» – никаких смешиваний одного с другим. Всё идеально, и всё, как любил Том. Лили в свою очередь без особого аппетита ковырялась в рыбе, изредка поглядывая на Шульмана, подперев лицо кулаком. Ему было интересно наблюдать за тем, как она поправляет короткую прядь волос, задумчиво смотря в окно. Сложно не залюбоваться её простой красотой. Но по милой мне мордашке было видно, что её что-то тревожит. Том отодвинул своё блюдо.

– Тебе плохо после перелёта?

Она яростно помотала головой, крутя в руке вилку, подбирая слова. Томас уже примерно представлял тему разговора. Наверняка, она касалась её сладкого места над которым Лили и дрожит, беспокоясь что Шульман сорвется и наделает глупостей.

– Томми, я понимаю, что эта поездка выйдет мне не за «спасибо».

«Правильно понимаешь…»

Он нахмурил брови, ожидая продолжения.

– И я не хотела бы платить тебе телом.

«Ха, забавно!»

– Разве я тебя об этом просил, м?

Она потерялась, уронив вилку, и нагнувшись за ней, опрокинула стакан с соком, который побежал по столу, стекая ей на колени. Присутствующие обернулись на звон посуды.

– Успокойся… – Томас встал с места, подавляя улыбку, протягивая свою салфетку, чтобы помочь просушить платье.

Лицо Лили горело ярким пламенем, а глаза нервно бегали, как у игрушечных часиков. На этом она и попалась в еврейские нескромные сети.

– Нафталиновый стереотип беречь себя для одного единственного, но я его поддерживаю и более того, уважаю. – убедил Том девушку, возвращаясь к еде. Больше эту тему они не затрагивали, оставив также как и пятно на её платье.

Утром Шульман разбудил её пораньше, поцеловав в щёчку, такую тёплую и мягкую ото сна с мелкими полосами от смятой простыни.

– Почему так рано? – спросила она, глянув сначала на него, а потом на часы полуприкрытыми глазами.

– Потому что времени мало, а мест посетить надо много. Спать будем в Лондоне, солнце.

Девушка пробурчала недовольно что-то невнятное, поднимаясь в постели и поправляя короткое ночное платье.

– Сходи в душ и надень какое – нибудь лёгкое платьишко. А сухое возьми с собой.

–Опять в душ? Я мылась всего шесть часов назад. Я ещё не успела испачкаться!

Том ухмыльнулся.

– Просто делай, что я говорю, хорошо?

Лили показала ему язык, пока Том отвернулся, заметив скривившуюся гримасу в зеркале.

Он встал с постели ещё два часа назад, помылся, причесался, выпил кофе и позвонил в бар, раздав всем хороших звездюлей.

Через час они прибыли к Микве, где Том заранее встретился со знакомыми раввинами, один из которых был его двоюродным дядей – Дэвид Хаггит, и когда-то обрезал Шульмана, ещё ребёнка, приехав ради этого в Лондон.

У них были отличные родственные отношения. Дядя постоянно помогал его матери, посылая деньги и продукты, которых так не хватало. Том описал ему ситуацию с Лили, заверив главного раввина в том, что она искренне готова принять его веру ради благих дел.

– Томас, сын мой, ты уверен, что эта девушка действительно готова пройти Гиюр? Если это не от сердца, то её, да и тебя, могут ждать беды.

– Я уверен. Она готова.

Шульман снова соврал, и глазом не моргнул. Конечно, она была не готова, и, более того, она даже не знала, что с ней будет, когда она опустится в священные воды.

Меньше знает, крепче спит. От всего сердца этого хотел Том. После прохождения Гиюра нееврейка в один момент станет полноценным членом еврейского народа. Её переход в еврейство будет означает слияние с евреями, а самое главное – со Томасом, а также принятие на себя заповедей, которые он научит её исполнять. Да, безусловно, для Лили это должен быть самостоятельный процесс и самостоятельно принятое решение, которое пришлось бы ждать годами. А ждать Шульман, как известно, очень не любил, да и не хотел. К тому же, он надеялся на то, что после этой процедуры они с Лили станут как одно целое, или «как один человек с единым сердцем». Том взял девушку за руку, подводя к дяде и остальным раввинам, показывая свою прелесть. Они определённо разглядели в ней чистоту, непорочность и самый настоящий потенциал. Они все вошли в небольшое кирпичное здание, достаточно светлое и теплое. За стеной находился резервуар с природной, чистой водой, которая набралась после дождя благодаря лишь силе гравитации, без каких либо насосов и прочих мирских систем. Шульман положил полотенце и сухое платье на небольшую скамью из резного дерева, помогая Лили снять цепь и крест.

– Послушай, что я скажу, – он приблизился к её лицу, – Сейчас ты войдёшь в ту комнату, снимешь с себя одежду и три раза опустишься в воду с головой, да? А после, оденешься и выйдешь сюда.