Читаем Учеръьёсы Сугона полностью

После чего рыжая женщина вдруг утратила к Ивану всякий интерес, отвернулась и ушла, беседуя с копьеметателем. «... недоноски эти руssкие в поле, в снегу в кадр попали... ну ничего, флаг наложим... а вой манды этой музыкой перекроем...», услышал напоследок Иван. Пограничник, поглядев на него с некоторым сомнением, сказал:


● Дабрым пожалывать дамой э, - сказал он.


После чего, тоже утратив к Ивану всякий интерес, схватил руssкую за волосы, и потащил от замерзших детенышей к КПП, утешая:


● Э, ни ной э, нових наражаешь, э, чай папьем сгушщенка дам э ми тибе так много снашатьбудэм как сука щениться будэшь э ни ной э...


Иван оглянулся последний раз, запечатлев в памяти обезумевшую женщину в шинели на голое тело — шинель как раз распахнулась — которую женщину тащил за волосы по снегу сердобольный пограничник в тепло и к еде, её распахнутые глаза и оцепеневшее лицо. Хотя, вообще-то, могла бы и спасибо сказать, подумал Иван, отворачиваясь и входя в ворота. Недаром руssких считают неблагодарными и лишенными эмпатии, не совсем людьми, подумал Иван, впервые согласившись про себя с этим доводом, казавшимся ему немного расистским раньше. Ведь всем хорошо известно, что любой человек способен испытывать эмпатию. А руssкие не испытывали её не потому, что они какие-то не совсем правильные люди. Нет, руssкие это просто нелюди, понял Иван, и ступил на землю Российской Федерации. И увиденное сразу его ошеломило.


… за забором гостя сразу встречал плакат «Добро пожаловать sootetschestvennik». Сразу за ним, на широкой дороге, очищенной от снега, стоял большой четырехмоторный воздухокрыл — Иван думал, что это ложь пропаганды московитов, - винты которого уже крутились. На воздухокрыле алели огромные буквы, которые Иван успел прочитать, взойдя на борт судна.

«На Москву».


… в воздухокрыле оказалось тепло и уютно. Иван впервые путешествовал на таком виде транспорта, но почувствовал себя удивительно комфортно. Жаль, нет карелофона, чтобы успеть сделать сэлфи для «Хлебалобука», подумал Иван, охотно угощаясь чаркой чего-то крепкого и вкусного, отдающего на вкус терпким, маняще-ускользающим, чем-то впервые в жизни пробо...


● Хреновуха, - сказал сосед.

● Лучшая хреновуха Российской Федерации для вновь прибывших, - сказал он.

● Лучшие хреновуходелы Российской Федерации неделями мочат hren в самогонке из картошки, добиваясь вкуса, текстуры, выдержки... - сказал он.

● И все это для нас, - сказал он.

● Российская Федерация своих не бросает, - сказал он.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Презумпция виновности
Презумпция виновности

Следователь по особо важным делам Генпрокуратуры Кряжин расследует чрезвычайное преступление. На первый взгляд ничего особенного – в городе Холмске убит профессор Головацкий. Но «важняк» хорошо знает, в чем причина гибели ученого, – изобретению Головацкого без преувеличения нет цены. Точнее, все-таки есть, но заоблачная, почти нереальная – сто миллионов долларов! Мимо такого куша не сможет пройти ни один охотник… Однако задача «важняка» не только в поиске убийц. Об истинной цели командировки Кряжина не догадывается никто из его команды, как местной, так и присланной из Москвы…

Лариса Григорьевна Матрос , Андрей Георгиевич Дашков , Вячеслав Юрьевич Денисов , Виталий Тролефф

Боевик / Детективы / Иронический детектив, дамский детективный роман / Современная русская и зарубежная проза / Ужасы / Боевики
Доктор Гарин
Доктор Гарин

Десять лет назад метель помешала доктору Гарину добраться до села Долгого и привить его жителей от боливийского вируса, который превращает людей в зомби. Доктор чудом не замёрз насмерть в бескрайней снежной степи, чтобы вернуться в постапокалиптический мир, где его пациентами станут самые смешные и беспомощные существа на Земле, в прошлом – лидеры мировых держав. Этот мир, где вырезают часы из камня и айфоны из дерева, – энциклопедия сорокинской антиутопии, уверенно наделяющей будущее чертами дремучего прошлого. Несмотря на привычную иронию и пародийные отсылки к русскому прозаическому канону, "Доктора Гарина" отличает ощутимо новый уровень тревоги: гулаг болотных чернышей, побочного продукта советского эксперимента, оказывается пострашнее атомной бомбы. Ещё одно радикальное обновление – пронзительный лиризм. На обломках разрушенной вселенной старомодный доктор встретит, потеряет и вновь обретёт свою единственную любовь, чтобы лечить её до конца своих дней.

Владимир Георгиевич Сорокин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза