Читаем Учеръьёсы Сугона полностью

Именно в этот момент Иван схватил за шкирки не просто детёнышей-руssких, но, как он позже понимал, свою судьбу. Вырвав мальцов из рук других претендентов на услугу пограничнику, Иван сделал шаг вперед. Пограничник одобрительно кивнул, и пошел за забор, на территорию Многонациональной РФ. Женщина, глядя на детей, сникла и дала уволочь себя за забор. Толпа тихонечко заворчала, но Иван, задрав подбородок, глядел жёстко, и выглядел не таким ослабевшим, как люди в толпе, поэтому оспорить его права на детенышей никто не посмел. Снег пошел гуще. Иван услышал из-за забора ржание, потом болезненный женский стон. Судя по тому, что стон раздавался каждые пятнадцать-двадцать минут, самка наслаждалась, притворяясь, что ей неприятно, понял Иван. Время шло, снег густо ложился на отчаявшихся «соотечественников», которые начали разбредаться от входа на КПП поняв, что сегодня им ничего не выгорит. О ночлеге стоило позаботиться заранее, чтобы не погибнуть в голом поле. Люди начали рыть в снегу норы, самые свежеприбывшие и не утратившие еще задора, пытались соорудить некое подобие снежных домов... Иван решил использовать каждую минуту свободного времени на интеллектуальное самосовершенствование, - как учил инвалид-серб, тренер по личностному росту, задохнувшийся в валенке — и, сжав воротники детенышей в левой руке, сунул правую в рюкзак, достал оттуда рукопись Бороды и начал читать по слогам про себя.