Читаем Ученик убийцы полностью

Я стоял на поросшем травой склоне. Мой эскорт быстро удалялся по направлению к дороге, которая вилась у подножия холма. До моих колен поднималась высокая трава, высохшая за зиму, но зеленая у основания. Я видел и другие поросшие травой холмы с камнями, торчавшими на склонах, и полоски леса, скрывавшие их подножия. Я пожал плечами и повернулся, чтобы взять свои вещи. Это была холмистая местность, но я ощущал доносящийся с востока запах моря и низкого прилива. У меня было какое-то беспокоящее чувство, что эта местность знакома мне. Не то чтобы прежде я бывал именно здесь, но что-то казалось знакомым. Я повернулся и увидел на западе Сентинел. Его двойную острую вершину нельзя было ни с чем перепутать. Я снимал копию с карты Федврена меньше чем год назад, и автор избрал характерную вершину Сентинела как мотив для декоративного обрамления. Так. Море там, Сентинел здесь — и внезапно у меня внутри что-то оборвалось. Я понял, где нахожусь. Недалеко от Кузницы.

Я быстро повернулся, чтобы осмотреть окружающие склоны, лес и дорогу. Никаких признаков кого бы то ни было. Почти в неистовстве я прощупал окрестности, но обнаружил только птиц, мелкую дичь и одного оленя, который поднял голову и фыркнул, не понимая, что же я такое. На мгновение я почувствовал облегчение, но потом вспомнил, что «перекованные», которых я встречал прежде, не могли быть обнаружены таким образом.

Я двинулся вниз с холма, туда, где из его склона торчали несколько валунов, и спрятался среди них. Не из-за холодного ветра — день обещал скорый приход весны, — а для того, чтобы иметь что-то твердое за спиной и не чувствовать себя такой удобной мишенью, какой был на верхушке горы. Я пытался трезво обдумать, что делать дальше. Гален приказал нам тихо стоять на том месте, где нас высадят, медитируя и раскрываясь навстречу Скиллу. И в какое-то время в следующие два дня он попытается войти в контакт с нами.

Ничто так не лишает мужчину мужества, как ожидание провала. Я не верил, что он в самом деле попытается контактировать со мной, не говоря уж о том, чтобы получить четкие инструкции, даже если он это сделает. Не верил я также в то, что место, которое он избрал для меня, было безопасным. Не в силах думать ни о чем другом, я встал, снова огляделся, чтобы проверить, не наблюдает ли кто-нибудь за мной, а потом двинулся вперед, к запаху моря. Если я находился там, где предполагал, то с берега я смогу увидеть остров Антлер, а если будет ясно, то, возможно, и Скрим. Даже одного из них будет для меня достаточно, чтобы понять, как далеко я на самом деле нахожусь от Кузницы.

По дороге я говорил себе, что всего лишь хочу проверить, как долго мне придется идти назад в Баккип. Только дурак мог вообразить, что «перекованные» все еще представляют какую-то опасность. Конечно же, зима покончила с ними или оставила слишком ослабевшими от голода, чтобы они могли представлять для кого-нибудь угрозу. Я не верил россказням о том, что они сбиваются в банды головорезов и грабителей. Я не испуган. Просто хочу знать, где я нахожусь. Если Гален действительно хочет контактировать со мной, то местоположение не должно стать для него преградой. Он бессчетное количество раз заверял нас, что достигает человека, а не места. Не все ли ему равно, где искать меня — на побережье или на верхушке горы.

Вечером я стоял на каменистых скалах, глядя в море. Остров Антлер и пятно, которое должно быть Скримом позади него. Я был немного севернее Кузницы. Дорога домой по побережью пройдет как раз через развалины города. Эта мысль не успокаивала.

Итак, что теперь?

К вечеру я вернулся назад, на свою гору, и свернулся между двумя валунами. Я решил, что это место ничуть не хуже любого другого, в котором я могу ждать контакта с Галеном. Несмотря на мои сомнения, я буду оставаться там, где меня оставили, пока не придет время контакта. Я съел хлеб и соленую рыбу и выпил немного воды. Моя одежда включала еще и запасной плащ. Я завернулся в него и решительно отбросил все мысли о том, чтобы разжечь огонь. Каким бы маленьким он ни был, это будет маяком для любого, кто поедет по грунтовой дороге под холмом. Не думаю, что есть что-нибудь более жестоко скучное, чем непрекращающееся нервное напряжение. Я пытался медитировать, чтобы раскрыть себя Скиллу Галена, все время дрожа от холода и отказываясь признать, что я испуган. Ребенок во мне продолжал воображать темные оборванные фигуры, беззвучно подкрадывающиеся ко мне со всех сторон. «Перекованные», которые побьют и убьют меня за мой плащ и еду у меня в сумке. Я срезал себе палку на обратном пути от моря и сжимал ее обеими руками, но она казалась жалким оружием. Иногда, несмотря на мои страхи, я начинал дремать, но в снах мне все время являлся Гален, злорадствующий по поводу моего провала, а «перекованные» надвигались на меня, и я все время резко просыпался и в ужасе оглядывался вокруг, проверяя, не стали ли явью мои кошмары.