Читаем Ученик философа полностью

Когда Перл явилась в Денвер, она сперва испытала облегчение оттого, что Хэтти вполне безобидна, а затем ощутила уверенность в себе. Перл попала в довольно сложное положение и вполне успешно взяла бразды правления в свои руки. Она вдруг почувствовала, что свободна, владеет ситуацией и (как она заметила однажды утром) счастлива. Конечно, помогло и то, что Лондон и Эннистон были очень далеко. Она словно парила в стерильной пустоте и наслаждалась каждой минутой, хоть и старалась напоминать себе, что это не навсегда. Первым делом надо было разобраться с Марго Мейнелл. Хэтти могла подождать, она и ждала, онемев от восхищения. Марго, чья любовная жизнь в этот момент была очень сложной и запутанной, взирала на при-шелицу в отчаянии. Марго не сообщила Джону Роберту, что Хэтти живет отдельно. Марго боялась Перл, видя в ней враждебную осведомительницу и агентессу высшей силы. Однако Перл поговорила с Марго начистоту, и та приободрилась. Ясно, сказала Перл, что им с Хэтти нужно найти гораздо большую и лучшую квартиру. Джон Роберт ничего не говорил про квартиру. Может быть, он думал, что обе девушки будут жить у Марго. Может быть — что Перл все устроит сама по своему разумению. А может, вообще ничего об этом не думал. Перл в своей новой роли написала Джону Роберту деловое письмо, над которым корпела довольно долго. В письме говорилось, что, по ее мнению, им с Хэтти следует перебраться в другую квартиру неподалеку от жилья мисс Мейнелл, поскольку теперешняя квартира довольно мала. Так, не прибегая к прямой лжи, Перл создала впечатление, что Хэтти жила у Марго. (Правда, Перл не была такой противницей лжи, как, к примеру, Эммануэль Скарлет-Тейлор.) Джон Роберт, весьма обеспеченный человек, ответил, что открыл счет на имя Перл в денверском банке и она может распоряжаться деньгами по своему усмотрению. После этого Перл взяла на себя всю ответственность за Хэтти, а Марго с радостью устранилась, хоть и не отказавшись от жалованья, которое Джон Роберт продолжал ей платить.

С появлением Перл пребывание в Денвере стало для Хэтти сносным. Девушки научились кататься на лыжах. (Перл уговорила Марго кататься с ними, но та сразу же сломала ногу.) Однако теперь они меньше времени проводили в Денвере и больше — в Европе. Перл отвозила Хэтти в «семьи» или сопровождала ее при осмотре известнейших памятников и музеев. Хэтти уже знала французский, немецкий и итальянский. Перл не выучила в школе никакого языка, и грамматике ее тоже не учили. Какое-то время она тайно (и тщетно) пыталась учить французский. Потом с сожалением отказалась от этих попыток. Во время поездок Перл страдала более легкой формой беспокойства: она боялась, что с Хэтти что-нибудь случится. Однажды в Риме она потеряла свою подопечную на мучительные полчаса. По США они тоже путешествовали. Иногда Джон Роберт приезжал в Денвер, иногда девушки летали в Калифорнию повидать его, один раз ездили в Бостон, где он жил в течение семестра, один раз — в Сент-Луис, несколько раз — в Нью-Йорк. В этих поездках они общались с философом совсем немного, все по тому же сценарию — пойти в город выпить чаю. После чая Джон Роберт принимался допрашивать Хэтти о ее школьных успехах, о том, где она побывала, чем занималась, но вскоре начинал поглядывать на часы. Однажды он попросил ее прочитать вслух пассаж из Расина. При встречах Джон Роберт всегда был вежлив с Перл и выражал ей свою благодарность, но каким-то образом (может быть, и подсознательно) умудрялся подчеркивать разницу между девушками, которые к этому времени уже относились друг к Другу как сестры. Хэтти была «хозяйка», Перл — «горничная». Перл сложила это в свой сундучок с обидами, который, надо сказать, был почти пуст. Обе девушки боялись Джона Роберта. Но Хэтти, по крайней мере, когда была помоложе, не думала о нем в его отсутствие, в отличие от Перл.