Читаем Ученик чародея (Часть 1-6) полностью

- Давно не виделись, - густым хрипловатым, словно простуженным, баском проговорил Спрогис, имея в виду, что со времени последнего заседания бюро ЦК, на котором присутствовал Крауш, прошло уже пять дней. - Как дела?

- Хвастаться нечем.

- В какой области?

- Да начать хотя бы с той, о которой бюро поручило мне собрать сведения.

- Вы имеете в виду правопорядок в республике?.. Разве так плохо обстоит дело?

- Конечно, сравнить нельзя с прошлым, но все же... Нет-нет да и забудет кто-нибудь, что конституция - это не просто плакат с красивыми словами. - Усы Спрогиса встопорщились еще больше. Крауш улыбнулся: - Нет, нет! Дело не дошло до того, чтобы нужно было повесить перед каждым работником аппарата ее текст. Не дошло и не дойдет!

- Но если хотя бы один советский гражданин может ткнуть нас носом в то, что забыта хотя бы одна ее статья и хотя бы один только раз, одним только работником аппарата, - стыд и срам! Небось хуже всего там, где дальше от глаз: в районах, в колхозах? А для чего там ваши прокуроры?

- Да ведь народ теперь как понимает дело?.. Чуть что - конституция. Налог перебрали - конституция! В районный центр понапрасну вызвали, от работы оторвали - конституция! Я уж не говорю о том, что нужно семь раз отмерить, прежде чем вора за руку схватить.

Басистый смех Спрогиса гулко разнесся по большому, отделанному деревом кабинету.

- А вы говорите "хвастаться нечем". Так это же просто великолепно: народ сам, без помощи ваших прокуроров, стоит на страже конституции! Это же просто отлично! - весело повторял Спрогис, размахивая трубкой. За нею тянулась полоса едкого дыма. Спрогис курил очень крепкий табак, какой куривал, наверно, еще будучи литейщиком на "Руссо-Балте", и Крауш чувствовал, что от этого дыма его тянет на кашель. Спастись можно было только закурив самому, но папиросы остались в приемной, и он пытался подавить приближавшийся мучительный приступ кашля. А Спрогис между тем продолжал: - Вот это и есть настоящий порядок! - Тут он сунул трубку в рот, и две стремительные струи дыма, одна вдогонку другой, вырвались из-под его усов. - А вот переходя к Алуксненскому району, приходится сказать, что хвастаться действительно нечем.

Крауш посмотрел в глаза Спрогису.

- Это моя вина, - сердясь на самого себя, сказал он. - Но есть кое-что принципиальное, что народ ставит перед нами как важнейший, первоочередной вопрос: кукуруза!

Спрогис далеко отставил руку с трубкой. Вся его фигура выразила заинтересованность. Он с нескрываемым нетерпением ждал, что дальше скажет Крауш.

- Колхозники говорят, - размеренно, как если бы ему хотелось насколько можно точнее передать каждое слово чужого мнения, проговорил прокурор, они засеют кукурузой в десять раз больше, чем мы предлагаем. "И уж мы ее выходим, выхолим, вырастим!.." Но для этого они должны быть уверены, что кукуруза им самим нужна, что без нее им не обойтись. Вот так: они готовы принять любой план заготовки кукурузы, так сказать, на вызов, если мы примем их план: избавить их от посевов зерновых сверх нужного для их собственных потребностей. А в качестве основного производства, в любом масштабе, сколь угодно большом, закрепить за ними животноводство. Рогатый скот и свинья, да еще гусь - вот что они готовы давать высшего качества и в любом количестве. "Вот тогда, - говорят они, - нам понадобится и кукуруза, и овес, и такие травы, о каких мы сейчас и не думаем. И все будет", говорят они...

По мере того как говорил Крауш, лицо Спрогиса принимало все более суровое выражение, усы топорщились, и клубы дыма, один другого гуще, взлетали над его головой, словно выстреленные.

- ...Они прямо-таки помешались на рогатом скоте, - в заключение раздраженно заметил Крауш.

Спрогис с кряхтеньем поднялся из-за стола и медленно прошелся по кабинету.

- А может быть, и не так уж помешались! - послышался его бас из дальнего угла комнаты. Крауш оглянулся и с удивлением увидел, что один глаз секретаря прищурен, словно он подмигивал прокурору.

- Может статься, не такие уж они помешанные, а? - задумчиво повторил Спрогис, подходя к Краушу.

Несмотря на свой небольшой рост, он глядел теперь на прокурора сверху вниз:

- Ну, что ж вы молчите, прокурор? Что вы сами-то думаете: помешались они или нет?

- Я плохой хозяйственник, - уклончиво ответил Крауш.