Читаем Учебник писателя полностью

Написание повести требует настойчивости в большей степени, чем написание новеллы или стиха. Когда я начинал свою первую повесть, то ринулся сразу в галоп, словно это был старт на стометровку. Прошло несколько дней, потом несколько недель, и я был вынужден притормозить, чтобы хватить воздуха, и сориентироваться, где финиш. Но финиша не было видно – мне удалось закончить только первую главу. Тогда я понял, что повесть – это марафон. Прошло еще несколько недель, затем месяцев, и я понял, что сравнение это тоже неудачно. Марафон можно закончить за один день, если даже не бежишь, а просто идешь. Может, тогда писание повестей напоминает переношенную беременнось? Прошло несколько месяцев, месяцы превратились в года, и я снова понял, что это не самое точное определение. Сравнение с беременностью предполагает неизбежное развитие ситуации, которому помешать может только какое-то несчастье. Достаточно позволить природе, чтобы она делала свое, и поворота назад нет – ребенок ДОЛЖЕН родиться. В случае повести такой уверенности нет – можно писать и писать, и никогда не дойти до конца. Никто ведь не может гарантировать, что нам удастся закончить свою повесть.

Кроме терпеливости, нужно нам еще будет нечто, что вначале не кажется таким очевидным, особенно, когда только приступаем к работе – ОТВАГА. Почему писательство требует отваги? Потому что никто за тебя не напишет твою повесть, и она сама тоже не напишется. Единственный способ написать повесть, это взять перо в руки, и написать ее слово за словом - помни только, что писатель, это тот, кто пишет, а не тот, кто об этом думает. Когда что-то заедает, и твоя повесть упирается в тупик, либо герои твои оказываются бумажными куклами, а твой запал – соломенным, только один человек может тебя вытянуть из всего этого – ты сам. Заставить себя работать, когда на это нет ни малейшей охоты, вскарабкаться обратно в седло, когда твоя история все время становится на дыбы, поверить в себя, когда никто вокруг не верит – это все требует отваги. Намного проще НЕ писать повести, чем их писать. Писатель нуждается в каждом, самом маленьком стимуле. До того, как приступишь к работе, и даже если ты уже в середине своего повествования, сделай короткий перерыв, отложи перо, и похлопай себя по плечу. Если ты только думаешь над тем, как написать повесть – тоже можешь себя похвалить. Есть намного больше людей, которые хотели бы писать, чем тех, кто писать хочет, и намного больше тех, кто хочет, чем тех, кто пишет. Регулярно поддерживай себя, когда пишешь, а еще лучше – найди кого-то, кто будет это делать, и вскоре обнаружишь, что стал писателем.

Из этих трех вещей: счастья, таланта и упорной работы, ближе всего ты должен подружиться с последней из них. Писатель, которому удалось (т.е. он закончил работу, которую можно определить, как повесть), есть человеком решительным, упрямым и последовательным. Может, он не слишком компанейский, иногда выглядит потерянным и напуганным, не уверенным в своем таланте, слишком долго помнящим свои ошибки, завистливым в отношении коллег по литературному цеху – таким бывает писатель, которому удалось. Однако он или она – это отважные первопроходцы.

Если хочешь, чтобы твое путушествие было хоть чуточку полегче, вспоминай себе время от времени, почему ты хочешь писать. Две основных вещи, нужные писателю – мотивация и вдохновение – создания изменчивые, и не поддаются чужой воле. Их надо горячо уговаривать, манить, обещать, что путешествие стоит усилий. Ты должен сам себя убедить, что тот, кто взойдет на свой собственный литературный Монт Эверест и поставит на вершине свой флаг, испытает огромное счастье.

Если ты еще стоишь у начала своей дороги, знай по моему опыту, что вид, который расстилается с вершины законченной повести, стоит всех тех усилий, что были на нее потрачены.

Даже если бы эта книга тебя ничему больше не научила, вбей себе в голову: ПРАВИЛ - НЕТ. Повесть – это не машина, которую можно завести, и она либо начнет работать, либо нет, скорее, это что-то вроде общественного договора, который постоянно изменяется. Конечно, некоторые правила так вросли в нашу культуру, что бессмысленно было бы их игнорировать, так же, как глупо ездить по неправильной стороне дороги. Однако, литературное воображение это совсем не то, что реальная жизнь, и за нарушение правил можно в худшем случае заплатить отказом публикаций. В этом частично скрыто удовольствие от писания прозы – в этой независимости от приказов и правил.