Читаем Ублюдок Баннермен полностью

Анита испытующе взглянула на меня, но, видимо, выражение моего лица ей ничего не подсказало.

— Очень редко. В этом смысле он довольно старомоден. Предпочитает вкладывать деньги в бизнес.

— Да... весьма рассудительный парень, — заметил я.

Швейцар с метрдотелем были очень предупредительны. Но не успели мы подойти к столику, какой-то приземистый человек с седыми прядями в волосах с улыбкой поклонился Аните, словно спрашивая, откуда, черт возьми, мисс Баннермен выкопала меня. Она представила нас друг другу. Он оказался владельцем клуба, Лесли Дугласом, и как только узнал, что я тоже принадлежу к семейству Баннерменов, сразу нашел улыбку и для меня. Я понял, что Баннермены тут пользуются неизменным уважением, невзирая на то, в каком костюме приходят.

Столики в ресторане располагались полукругом вокруг танцплощадки, а в передней части зала стояли подмостки, на которых джаз из восьми человек играл что-то быстрое. В ресторане имелись еще и два бара. Один был предназначен только для мужчин и находился на втором этаже. Там же поместилось и казино — заведение высшего класса. Оно напоминало казино Лас-Вегаса или Рено, а больше всего — казино в Монте-Карло. Здесь играли по-крупному.

Я вдруг почувствовал себя так же хорошо, как хорошо чувствует себя кот, попавший в собачью конуру.

Часа два мы пили, беседовали и танцевали. На эти два часа мы превратились в детей, часто улыбались и даже хохотали, так нас все веселило. И все два часа я врал ей, рассказывая, как разумно провел эти годы. Я не хотел, чтобы она знала правду. В эти два часа любовь светилась в нас с такой силой, как не светилась никогда. И мы знали это. И ничего не могли с собой поделать...

Я прекрасно понимал, что она боится уронить честь семьи, и потому сдерживал чувства, хоть и боялся, что взорвусь в любую минуту.

Без пяти двенадцать Анита извинилась и сказала, что должна привести себя в порядок, а я заказал еще одну порцию спиртного. Заказ еще не принесли, когда я заметил рослого парня, с улыбкой приближающегося к моему столику. По пути он перекидывался словами с теми, мимо кого проходил, и наконец подошел ко мне.

Теперь он был совсем близко и я увидел, что у него перебит нос и изуродовано ухо, а под одеждой угадывались крепкие мышцы, которые могли принести мне неприятности, захоти он этого.

Кивнув на свободный стул, он спросил:

— Не возражаете?

— Нет. Садитесь, пожалуйста. Хотите выпить?

— Спасибо, я на дежурстве.

— Здорово! И это действительно так?

Он небрежно пожал мощными плечами.

— Собственно, это не имеет значения. Просто я так обычно говорю.

— Неплохо придумано. Ну и шутник же вы!

Человек этот явно хотел со мной о чем-то поговорить. Он подождал, пока я выпью, и небрежно откинулся на спинку стула.

— Думаете, шучу?

— Конечно, — ответил я, — но это, собственно, тоже не имеет значения. Просто я обычно так говорю.

— Вас, видимо, ничто не может вывести из себя?

— Профессия обязывает.

— В общем, я к вам по делу. Говорят, вы из Баннерменов. Это правда?

— Печально, но факт...

— А вы случайно не тот Баннермен, которого звали Кэт Кей?

Я испытующе посмотрел на него, пытаясь понять, что же ему нужно, потом кивнул.

— Может быть, вы меня забыли и не узнаете. Это будет совсем не удивительно, я ведь так изменился с детства. Физиономию мне покалечили на ринге. Я Пит Сальво. Мы вместе ходили в школу.

Я радостно улыбнулся и протянул ему руку.

— Черт возьми, Пит Сальво! Ты еще когда-то застрял головой в заборе?

— И ты еще помнишь об этом?

— Черт, конечно, помню! Я помню все, что мы вместе вытворяли. Да, давненько это было.

— Очень давно... — он взглянул мне прямо в глаза. — А ты занимался боксом?

— Немного.

— Оно и видно. Глупейшее занятие... Ты давно в этих местах?

— Дней пять, не больше.

— Надеюсь, нам еще доведется встретиться и провести вместе время? Тут многое с тех пор переменилось. Если захочешь кого-нибудь повидать, дай мне знать.

— Отличная мысль!

Он отодвинул стул, собираясь встать.

— Сначала, как я увидел, что ты входишь в клуб, я все пытался вспомнить, где мы могли встречаться. Ведь кое-кому нельзя появляться в этом клубе. Но потом Лесли сказал мне о тебе, и я подумал, что ты телохранитель Аниты.

— А что, разве ей так нужен телохранитель?

— Ей? Конечно, черт побери! Только, само собой, порядочный и достойный телохранитель. А здесь все слюнтяи и подлецы. Когда убили Чака Мелонена и все должны были дать полиции показания, это сброд быстро расплатился и сбежал, чтобы не попасть в газету.

— Видимо, не хотели связываться? — заметил я.

— Вот именно. Мелонен раньше служил на флоте, а кроме того провел тридцать один бой на ринге. Клянусь честью, он бы не дал даже подойти к себе ни одному из этих слюнтяев. Это был очень сильный парень... Однажды я видел, как из его дома выходила какая-то дама, — он встал, недоуменно развел руками и в заключение добавил: — Я все время брожу поблизости. Будет надо, легко меня найдешь.

— Конечно, Пит.