Читаем Убить Зверстра полностью

— Почему Жирко знала, что тот, кого она увидела, — маньяк? Где и при каких обстоятельствах она с ним встречалась? Ведь он интересовался исключительно мальчиками и никем другим. На то время мы уже почти были уверенны, что убийство мальчишек Сухаревых совершил Хохнин, но для этого у нас были другие аргументы. Хотя тогда у меня и родилась теория о его дружбе со старушками, то есть о его терпимом отношении к ним, в итоге оправдавшая-таки себя. Но не мог же он, размышляла я дальше, признаться какой бы то ни было старушке о своих проделках! И я начала интересоваться образом жизни Евдокии Тихоновны. В разговорах с ее подругами открыла для себя интересные подробности, проливающие свет истины на это зловещее дело. Но повели меня эти подробности по другой дорожке, в сторону от Хохнина. А несколько позже я уточнила, что да, в день смерти Евдокии Тихоновны Хохнин еще болел, и не мог попасться ей на глаза. Что же оставалось предположить? Только наличие второго маньяка, встреченного ею в аптеке. Я узнала, кто в это время находился там. Оказалось, туда пришла проверка из налоговой полиции во главе с нашим покровителем Константином Насоновичем Ухналь. Итак, смертоносная змея имела раздвоенное жало. Одно из них вытащила ты, а я начала нащупывать возможность обезвредить второе.

— Да, теперь мне все понятно.

Мы сидели в роскошных креслах недавно приобретенного Ясеневыми итальянского гарнитура, Павел Семенович терпеливо подливал нам в бокалы сладкий, но хмельной напиток, который мы заедали ломтиками ананаса. Я вдруг почувствовала, в каком напряжении прожила последние полгода, и мне расхотелось заниматься делами, хлопотать о своем виде, об Алешке, помогать маме — я возжаждала поскорее отправиться в отпуск, свет за очи, на необитаемый остров.

— Ты передумала задавать второй вопрос?

— Я думаю, стоит ли его задавать, — ответила я. — Страшно, но все же решусь. Почему вы сказали, что дело с Хохниным, я должна закончить сама?

— Отлично, — похвалила меня Ясенева. — Что ж, я обещала рассказать тебе правду и я сдержу слово.

***

Не такой уж дурочкой была подвинувшаяся умом Галя, как думали некоторые односельчане. Ее родители, да и сам Володя, сердцем понимали, что она просто глубоко отрешилась от всего, запредельно далеко отошла от мира, жестоко обманувшего ее прекрасные, беззащитные и благоухающие, как цвет флёрдоранжа, чаяния. Она закапсулировалась в спасительном коконе, принимаемом многими за болезнь, и пережидала там, медленно подминая под себя свое горе, пока по капле нацеживаемые силы позволят ей возмужать и обрести защитный панцирь, стряхнуть с себя цепи разочарования и беспомощности.

Безотчетно бродила она по полям и рощам, изучала одинокий день и жуткую ночь, улыбкой целомудрия встречала рассветы и, обливаясь слезами, прощалась с солнцем в закаты, сливаясь в эти часы с живой и вечной природой, наполняясь от нее мудростью, пониманием людей и умением ждать, ждать, ждать своего часа. Видно, зачем-то нужен был ей этот опыт нерасторжимости с вечностью, который многим дается лишь после земных странствий. Видно, нужен был в этом месте и в этот миг бытия среди сонма маленьких богов, какими по существу есть люди, один такой, что соединил бы в себе стариковские ум и знания с юностью души и молодостью готового к счастью тела.

И мудрая мать-природа ковала из Гали великую надёжу свою, возлагая не нее, такую еще хрупкую и ранимую, миссию победы над сатанинским злом. Долго трудился космос, и долго бродила Галя по его повелению, собирая в туесок памяти все, чему была невольным свидетелем. Сон ума ей не нужен был, она давно отдохнула от уроков и чтения книжек, от запоминания формул физики и химии, от логических схем математики, она знала наизусть историю и литературу, язык и социологию. Эти знания, как вешние воды, проникли в нее, обеспечив возможность накапливать в себе новые факты и наблюдения для качественного преобразования их в нужные выводы, когда пробьет урочный час.

И тот час пробил. Она стала Володиной женой и очнулась от нарколепсии воли. Словно на нее обрушился ливень прозрения, Галя разом поняла все, что так долго созерцала, что теперь знала и что должна была с этим сделать. Но знания ее были не для людей — мягкотелых, обнаженных созданий. Что делать с вместилищем своей памяти, к ней пришло не сразу, и какое-то время невидимая, не понимаемая самим умом его работа продолжалась в ее недрах, подводя ее к нужному шагу.

Наконец, Галя решилась. Она поехала в областной центр и нашла там родителей присланной к ним прорабши…

— Ну, ты уже поняла, Ира, что твоя бабушка покончила с родителями Хохнина, которые и творили в селе убийства детей. Ты можешь гордиться ею. Поэтому тебе, ее внучке, ниспослано было свыше продолжить очистительный процесс, связанный с их пагубным наследием, переданным своему потомку, — сказала Ясенева.

— Моя бабушка?! — удилась Ира, казалось, ко всему готовая, но только не к этому. — Бабушка Галя? Как вы узнали? Почему от меня скрывали всю эту правду?