Читаем Убить волка (СИ) полностью

Тогда сердце Чан Гэна, конечно, встрепенулось, но голова оставалась холодной. С учетом того, как обстояли дела в Цзянбэй, совершенно не удивительно, что вспыхнуло восстание. Испуганный кролик способен укусить человека, а пес — бросаться на стены [1]. Все прекрасно знали, что за такое тяжкое преступление наказание — казнь девяти поколений, но что делать если все родные мертвы, а вы не уверены в завтрашнем дне? Разве это жизнь? Нет разницы умереть трусом или лишиться головы за измену. Смерть всегда одна. Не лучше ли поднять восстание ради благого дела и попутно вписать свое имя в историю?

Беженцев из Цзянбэя взбунтоваться вынудили обстоятельства.

Чан Гэн не умел видеть будущее. Он догадывался, что беженцы готовы поднять восстание, но не знал точно, когда и как это произойдет. К тому времени Чан Гэн уже понял, что ошибся, но он ведь и не из таких передряг выбирался? Ему не приходило в голову, что все может настолько выйти из-под контроля.

Чан Гэн полагал, что разъяренную толпу несложно увещевать.

Во-первых, и императорский двор, и мятежники прекрасно понимали, что войну в эпоху цзылюцзиня нельзя выиграть силами двух-трех мастеров боевых искусств. Гораздо важнее запастись броней и военной техникой, ведь без них даже прославленный военачальник окажется бессилен. Сколько многочисленны ни были бы Шахай, без оружия, стальной брони и собственных источников цзылюцзиня они не могли тягаться с Северобережным лагерем.

К восстанию их побудило безвыходное положение, но они были совсем не прочь спастись от гнева императорского двора.

И Чан Гэн нашел для них лазейку. Эти люди были отважны и не страшились смерти, не хотелось лишать их последнего проблеска надежды. Зачем драться с Северобережным лагерем, если можно решить все миром? Кто захочет добровольно превратиться в яйцо, разбившееся о скалу?

Трактирщик Сунь, который и привел Чан Гэна к Шахай, был резок и имел дурной характер, но ему хватило ума не совершать необдуманных поступков. Заметив, что в рядах его организации не все ладно, он скрыл настоящие личности Чан Гэна и Сюй Лина. Сейчас все разбойники были на нервах. Если бы на них с неба свалился Янь-ван, это не успокоило бы толпу, а только больше ее распалило. А уж если какой-нибудь недальновидный идиот решил бы угрожать Янь-вану перед Северобережным лагерем, последствия могли быть ужасающими.

Мысли у трактирщика Суня и Чан Гэна, к счастью, сходились. Они не собирались жертвовать жизнями несчастных мятежников, подставляя их под пушки Северобережного лагеря. Уж лучше обратить орудия против иностранцев, чтобы императорский двор услышал истошные вопли поверженного врага.

Таким образом Чан Гэн и Сюй Лин продолжили скрываться под личиной вольных купцов с юга, а трактирщик Сунь помог им спрятаться. По стечению обстоятельств в тот день Ляо Жань приехал в логово бандитов спасти всех живых существ от страданий [2]. Благодаря его давно налаженным связям им легко удалось встретиться с влиятельными лидерами армии мятежников.

Как известно, язык у Янь-вана был хорошо подвешен — он мог легко подстроиться под собеседника, а робел только перед Гу Юнем. Его дар красноречия не имел равных. Чан Гэн мог провести кого угодно, если ставил себе такую цель. Спустя месяц он снова контролировал ситуацию. Поначалу разбойники пороли горячку, но со временем остыли и готовы были обсуждать преимущества и недостатки его плана.

Чан Гэну удалось убедить всех главарей Шахай, включая трактирщика Суня, послать своих людей на переговоры с императорским двором. Всех, за исключением одного упрямого идиота, на дух непереносившего чиновников.

И тут Северобережный лагерь, все это время занимавшийся поисками Янь-вана, решил выступить. Обстановка вновь накалилась.

Чан Гэн знал, что фальшивый Янь-ван прибыл в столицу. Тайное стало явным, и все теперь были в курсе, что настоящий принц пропал где-то в Янчжоу. Раз дело касалось похищения самого циньвана, Северобережный лагерь больше не мог сидеть сложа руки.

Сначала Чан Гэн заверил мятежников, что все обойдется, затем лично написал письмо, где выразил надежду, что Северобережный лагерь не будет совершать необдуманных поступков, иначе все его труды пойдут прахом.

Кто бы мог подумать, что что-то пойдет не так.

Некоторые вещи нельзя предугадать. После того как Янь-ван прибыл в логово разбойников, все пошло наперекосяк. Когда в преступной организации Шахай планировали заговор, то из соображений безопасности следовали принципу «у хитрого зайца по три норки» [3]. Каждые десять дней разбойники перебирались на новое место. Последнее их укрытие располагалось на холме над шахтой, каких в Цзянбэе имелось великое множество. Опытный механик подсказал бы Чан Гэну, что из-за подземных шахт его деревянная птица не сможет покинуть гору, поскольку магнитные поля часто сбивают стрелку компаса [4].