Читаем Убить волка (СИ) полностью

Никто не знал, что на уме у убийц в легкой броне. Их ничуть не смутило провалившееся покушение, и вместо того, чтобы отступить, они на свою погибель, точно рой дикий пчел, бросились на стражу.

Поместье Аньдинхоу охраняли солдаты, пережившие на поле брани множество побед и поражений; эти воины не шли ни в какое сравнение с обычными телохранителями. Они нападали и отступали с потрясающей точностью, легко маневрируя. Чан Гэн окинул взглядом поля боя, где победитель был очевиден, и помог Гу Юню опереться на свое плечо.

— Ифу...

Гу Юнь прижал палец ко рту и похлопал его по плечу. Затем бережно придержал его раненную руку и жестом попросил сначала позаботиться о себе.

Чан Гэн проигнорировал его предложение — поднялся на одно колено и снова взял Гу Юня за запястье. К тому моменту его пульс уже пришел в норму. Чан Гэн попытался успокоить себя тем, что организм Гу Юня сродни горшку с лекарствами [4], а его устойчивость к ядам гораздо выше, чем у обычного человека.

Так просто его не вырубить. Возможно, пока он отмокал в горячей воде, эффект его и настиг.

Тотчас же раздался громкий шум во внутреннем дворе. Содрогнулась вся горная усадьба. Даже полуглухой Гу Юнь услышал шум.

Битва была недолгой. Вскоре покушавшиеся на жизнь маршала убийцы были повержены прекрасно обученными стражниками из поместья. Стоило командиру стражи отдать приказ арестовать их, как нападавшие разом проткнули золотые коробочки в легкой броне, и те взорвались.

Гу Юнь прищурил свои бесполезные глаза и понизил голос:

— Солдаты-самоубийцы...

Отдав подчиненным приказ потушить огонь, командир стражи подбежал к Гу Юню:

— Ваш подчиненный подвел вас. Прошу Аньдинхоу и Его Высочество отступить.

Его не удостоили ответом — разум Гу Юня витал где-то далеко отсюда.

В одно короткое мгновение выцветшие воспоминания давних лет кровавыми брызгами вырвались на поверхность и пробудили череду давно забытых образов, которые впились в разум когтями, с надменным видом скаля острые зубы.

В тот год небо над Гуаньвай несло за собой кровавые помыслы. От черной железной брони рябило в глазах, куда ни посмотри, вокруг были лишь угрюмые разоренные степные пастбища с кружившими в небе стаями черных грифов. Стоило лошади сделать пару шагов в высокой траве, как под ее копытами оказывались обглоданные зверями непогребенные кости.

Маленького Аньдинхоу, тогда еще не достававшего до стола, строго наказывали за любую провинность. Отец заставлял его стоять в позе всадника и лишал завтрака. При виде раскорячившегося мальчика проходившие мимо солдаты не могли удержаться от смеха, заставляя его сдерживать слезы. С ранних лет он рос чересчур гордым и скорее умер бы, чем позволил кому-то увидеть, как он плачет.

К тому времени война закончилась, цзылюцзиневая дань от восемнадцати варварских племен уже поступила в государственную казну, а их богиня стала второй женой [5] Императора. Ничто не предвещало беды...

Как вдруг патрульный рядом с маленьким Гу Юнем повалился на землю. Ни с того ни с сего. Патрульный носил тяжелую броню и не имел на теле видимых ран. Один за одним солдаты в лагере падали на землю, а воздух сотрясали призывы к убийству. Гу Юню прежде не доводилось наблюдать столь чудовищного зрелища. Обезумев от страха, ребенок ненадолго впал в ступор, а затем инстинктивно потянулся к оружию.

Но был слишком мал и даже двумя руками не смог поднять самый легкий меч.

Отряд нападавших также состоял из бесстрашных воинов в легкой броне. Они были быстрее ветра и дрались как демоны. Один из солдат гарнизона, который еще недавно подтрунивал над сыном маршала, теперь подобно умирающей птице никак не мог подняться и из последних сил закрыл маленького Гу Юня своим телом.

Годы спустя он прекрасно помнил, как широко открытыми от ужаса глазами смотрел на то, как враги расправляются с солдатами из гарнизона точно со скотом на скотобойне. Как их люди погибали один за другим в кровавой мясорубке. Он прекрасно помнил, как что-то ударило в спину и от резкой боли сжалось сердце.

Вскоре боль притупилась. Постепенно конечности потеряли чувствительность, звуки и цвета померкли, все исчезло. Сознание поплыло, не оставалось ничего, кроме биения сердца, а потом он понял, что не может дышать...

И в ту секунду, когда мальчик уже почти потерял сознание, он услышал, как невообразимо громкие звуки потрясли небо и всколыхнули землю — на помощь прискакала дочь Императора, окружившие их враги начали подрывать себя вместе с броней.

Чан Гэн потряс его за плечо:

— Ифу!

Отрешенный взгляд Гу Юня наконец сфокусировался, и он прошептал:

— На еще не сгоревших трупах есть татуировка с головой волка?

Чан Гэн спросил:

— Что?

Пораженный командир внезапно поднял голову. В то время Гу Юнь был совсем ребенком, зато у стражников поместья остались об этом инциденте гораздо более отчетливые воспоминания.

— Аньдинхоу думает, что...

— Проверь, как только огонь потухнет, — с каменным лицом приказал Гу Юнь. — А что касается того, кто пытался меня отравить...

Когда он почувствовал, что действие яда на организм заметно ослабло, то, опираясь на Чан Гэна, поднялся на ноги.