Читаем Убить волка (СИ) полностью

Он мысленно улыбнулся. Во-первых, он сейчас, похоже, немного переоценил себя, так уверенно начав строить догадки в отношении Чан Гэна. Во-вторых, люди из Линь Юань были не самыми разговорчивыми.

— Я хочу получить целостные знания о медицине, чтобы в будущем заботиться о своем ифу. К сожалению, мои знания ещё очень скудны. Пока я хорошо знаком только с основами, — признался Чан Гэн.

Гу Юнь ничего не ответил.

«Как сладки речи этого ребенка, — подумал он. — Это слишком опасно».

После многих лет охраны Шелкового Пути, сила, отвага и несгибаемый дух Гу Юня, выставленные напоказ, постепенно начали терять прежнее влияние. Небесное оружие вот-вот должно было возвратиться обратно в ножны. И сейчас два человека, не сговариваясь, оставили проблемы прошлого и спокойно беседовали о том, что они видели, с чем столкнулись, что узнали нового за последние несколько лет.

Во время разговора Чан Гэн неожиданно обнаружил, что Гу Юнь перестал ему отвечать. Набравшись смелости, Чан Гэн повернул голову и оглянулся на кровать. Она была довольно мала, и Гу Юнь одним боком свесился с края узкой кушетки. Одеяло оказалось затолкано куда-то в угол. Ноги почти касались конца кровати, а рука маршала лежала под головой. Он прилег всего на минутку, чтобы чуть-чуть отдохнуть, а в итоге бессознательно провалился в сон.

Чан Гэн тут же замолчал и еще долго смотрел на очертания Гу Юня во мраке.

Он протянул руку, но затем быстро отдёрнул. Так его рука несколько раз неуверенно замирала в воздухе. , сколько ему потребовалось времени, чтобы немного успокоить свое трепещущее дыхание, Чан Гэн не знал но, в конце концов, смог нежно приобнять Гу Юня за талию. Будто стряхивая пыль, он мягко похлопал маршала и прошептал:

— Ифу, подвинься немного, ты вот-вот упадешь...

Гу Юнь проснулся и быстро понял, где он находится. Его глаза оставались прикрытыми, и он что-то промычал в ответ. Он поддался навстречу рукам Чан Гэна и слегка подвинулся на кровати, отвечая еле слышно:

— Заснуть посреди разговора... Ведь еще не старик, но тело уже не по годам немощно...

Чан Гэн помог поправить одеяло и снять заколку с длинных волос ифу.

— Я положил успокоительный эликсир рядом с подушкой, поэтому ты так быстро уснул.

Гу Юнь ничего не ответил. Теперь он действительно крепко спал.

То, как они с Чан Гэном шепотом беседовали друг с другом, расположившись на узкой кровати, создало обманчивую иллюзию, что они прижимались друг к другу ухом к уху, виском к виску [6]. Чан Гэн склонился и мягко коснулся губами виска Гу Юня — сейчас это казалось совершенно естественным и единственно правильным поступком.

Тем не менее, секундой позже он почувствовал, будто совершил величайшее преступление, тут же отстранился и спокойно лёг рядом.

Успокоительное, похоже, все-таки работало. Гу Юнь крепко и мирно спал. Наверное, Чан Гэн слишком придирался к этому эликсиру, когда думал о том, что средство вовсе не помогает. Сейчас, лежа рядом с Гу Юнем, он думал о том, что все это похоже на сон. Он не хотел снова открывать глаза, сомневаясь, не исчезнет ли происходящее, растворившись в унылой реальности.

Однако несколько раз Чан Гэн все-таки решился приоткрыть глаза. Так он и не смог заснуть — вся сонливость развеялась, точно пар в воздухе. Всю оставшуюся ночь он спокойно наблюдал за спящим Гу Юнем.

На следующее утро к порогу постоялого двора прибыла Чэнь Цинсюй. Она воспользовалась «умирающим» господином Сунь, сделав из него как образец для нового урока по медицине, а затем вышвырнула прочь, чтобы Чан Гэн мог поиграть с... Нет-нет, чтобы он позаботился о нем! Тогда она и отправилась на встречу с Гу Юнем.

Пока госпожа Чэнь поднималась наверх, Чан Гэн провожал ее взглядом. Не было ничего необычного — он спокойно смотрел ей вслед, как будто его не мучило любопытство.

Шэнь И листал книги барышни Чэнь, сидя в комнате Гу Юня. Чэнь Цинсюй не расспрашивала о симптомах. Осмотрев маршала, она лишь осведомилась:

— Разве зрение Аньдинхоу ослабло по сравнению с прошлым разом?

— Я должен был принять лекарство вчера, — объяснил Гу Юнь, — но так как я хотел, чтобы госпожа Чэнь взглянула, я не стал делать этого.

Чэнь Цинсюй задумалась.

— В тот год, когда мой дедушка прописал это лекарство для Аньдинхоу, он должен был предупредить, что оно не является противоядием. Боюсь, что его надолго не хватит.

Гу Юнь, похоже, даже не удивился.

— Сколько у меня осталось времени? — спросил маршал.

— Если Аньдинхоу сможет воздержаться от частых приемов лекарства, оно будет эффективно еще несколько лет.

— Боюсь, что это невозможно, — предупредил Гу Юнь. — Как насчет увеличения дозы или, например, перехода на новый рецепт?

Не успела Чэнь Цинсюй ответить, как в разговор уверенно вмешался Шэнь И:

— Это лекарство содержит яд. Ты слишком много его принимаешь. Переход на новый рецепт — это риск. Ядовитой водой не утолить жажды, не так ли?

— Верно, — кивнула госпожа Чэнь. — Стыдно признавать, что семья Чэнь называет себя лекарями, но за все эти годы мы так и не смогли отыскать подходящий рецепт для глаз и ушей маршала.