Читаем Убить генерала полностью

Проскурин: — Тут был особый случай, сложная работа. Осечка исключалась. Я слышал ту историю, когда его натурально бросили во время работы, его напарник — Сергей Попов — погиб, а он самостоятельно выбирался под огнем. Об этом мне сказал человек, познакомивший меня с Хворостенко. Когда мы ехали в машине, он сказал: «Твой бывший ученик Крапивин попал в нехорошую историю». Я ответил, что давно не отвечаю за него. Он успокоил: мол, отвечать придется не мне, а другому человеку. Позже я понял, что это был даже не намек, а прямая установка. У Близнеца был мотив мстить генералу, и он изначально выступал первым номером. И другая причина. Я думаю, в этот раз их не устраивало простое убийство.

Следователь: — Поясните, что значит «их».

Проскурин: — Я не знал, кто стоит за «Вторым кабинетом», думал, это люди из ФСБ. Потом взвесил все «за» и «против» и пришел к выводу, что Хворостенко преследовал чистое убийство генерала. А чтобы Близнецу было комфортней работать, его подвели под идеологию, чтобы выбить последние сомнения, что не он один такой, что за ним сила и прочее. Что ответственность за убийство возьмет на себя Хворостенко. Я даже сымпровизировал в последний момент и сказал Близнецу, что полковник в самый последний момент поменял решение, что он не возьмет на себя убийство, а как бы поддержит его. Я уже не помню точно, что и как сказал. Но вышло убедительно, мне кажется.

Следователь: — Вы верили в Крапивина? Месть местью, но, по вашим словам, он тоже пообтерся о горныепороды Чечни.

Проскурин: — Сложный вопрос. Я много раз прикидывал, что вместе со мной на рубеже курсант, что с ним еще долго работать. Вот он видит черную машину из ГОНа, генерала, выходящего из нее. Боялся, конечно, что выстрел будет сорван. Для работы я мог заказать винтовку и помощнее, чтобы одна пуля решила исход дела, но самостоятельно стрелять уже не мог. Поэтому я выбрал надежное и лучшее оружие. Два выстрела давали полную гарантию.

Следователь: — Вы беседовали с Хворостенко о запасных вариантах?

Проскурин: — Он сказал, чтобы я не допускал никаких «если». Но я сам прикинул разные варианты и понял, что в случае провала могу все валить на него, Хворостенко, на идеологию. Хотя был такой уговор: если берут Близнеца, он молчит обо мне, если берут меня — я тоже молчу. Об этом я уже говорил следователю.

* * *

Терехин сидел не шелохнувшись. Никто Крапивина на съедение волкам не бросал. Как оказалось, он был сам волком, нештатным сотрудником, агентом ФСБ, сексотом. Уже неважно кем. Но был. И он ничем не отличался от Терехина, от Свердлина, от тех, кто таранил «Субару», и тех, кто добивал Цыганка.