Читаем Убить генерала полностью

Проскурин: — ...Первая встреча с Хворостенко состоялась в середине мая. В центр снайпинга пришел человек лет тридцати пяти и предложил поговорить с одним человеком. Он сказал: «Не за деньги». Я согласился. Этот человек мог быть либо из спецслужбы либо из криминала. В конце курсов всегда приходили особые «купцы». Они приходили, смотрели на учеников спрашивали мнение инструкторов. Обрабатывали курсантов в центре снайпинга, а не в какой-нибудь кафешке или в машине. Они говорили банальные вещи, потому что для молодых людей словесные выкрутасы зачастую попросту не доходят. Словом, продолжали политику, которая была основной в центре: не настраивать будущего снайпера на врага, поскольку человек ломается, а снайпер — в первую очередь. Курсанту говорили: мы заметили тебя, ты можешь рассчитывать не на продвижение как таковое — поскольку их служба по сути еще и не началась, — а на хорошее место в хорошем подразделении. Ваше дело маленькое: стреляете и уходите. Я знал о пяти таких случаях. Не знаю, много это или мало. Курсант писал рапорт на отпуск по семейным обстоятельствам, рапорт продляли, и с этим проблем вообще не возникало и не могло возникнуть. Один курсант — знаю точно — отработал в Уральске, Казахстан.

Следователь: — Почему эти люди брали на контракт курсантов, а не уволившихся со службы стрелков?

Проскурин: — Потому что обработать уже состоявшегося бойца спецназа трудно. Работа на Северном Кавказе учит многому. С ними зачастую никакая идеология не помогает. Что доказала неудачная вербовка Колесникова. Он пообтерся о горные породы Чечни.

Следователь: — Кто предложил кандидатуру Колесникова?

Проскурин: — Колесников проходил как запасной вариант. Если бы его вербовка прошла удачно, то, думаю, меня на огневом рубеже не было бы. Он и Близнец сделали бы свое дело без меня. По сути, я был помощником Хворостенко. Если сравнить — играющий тренер. Кандидатуру Колесникова предложил я.

Следователь: — Если бы кто-то из снайперов сказал о том, что выполнял работу по контракту на курсах?

Проскурин: — Что с того? При вербовке руки не выкручивают. У тебя есть право выбора, и ты выбираешь. Причем сразу: да или нет. Время на раздумья не дают, А после молчишь. Это во-первых. Во-вторых, я в течение нескольких месяцев приглядывался к курсантам и к концу курса точно знал, что вот этот даст согласие, а этот может отказаться.

Следователь: — А что касается Крапивина?