Сенсация. Потрясающее открытие! И какой аргумент в поддержку битых в пух и прах сторонников теории о принципиальной гуманоидности разума! Шум на весь мир.

Но это потом. Пока же мы с Сильвией целый день бродили по заброшенному городу, то застревая в колючках, то выжигая просеки, то спотыкаясь о замшелые камни, а то непроизвольно разражаясь восклицаниями при виде очередной находки. О том, чтобы предаться любви на какой-нибудь ровной площадке, развернув защитный барьер, не было и речи. Во-первых и в-главных, на ум сразу приходил Скотт Иван. Как он подхватил паразита, неизвестно, но ведь подхватил же! Во-вторых, и меня, и Сильвию обуял первооткрывательский зуд. В-третьих, жарковато, знаете ли, в джунглях для плотских утех. Это вам не нагорье, где воздух сух и прохладен, а солнце ласково!

Вернулись мы уже в темноте и едва успели поделиться нашим сенсационным открытием, как Бернар напомнил нам о диагностике. Ах да. Я и забыл совсем. Ну что ж, надо так надо. Сильвия стояла рядом и отпускала не самые приятные замечания: «А я и не знала, что у тебя искусственный сустав», «Ох, а бляшек-то в сосудах!..» — и все в таком роде. Никаких паразитов во мне, как и следовало ожидать, не оказалось. Потом наступил черед Сильвии, и я благородно молчал, хоть язык у меня и чесался.

— Оба чисты. — Я торжественно вручил Бернару результаты просвечивания.

Тот проверял их оскорбительно долго. Затем перебросил мне другую распечатку.

— Здесь мои результаты. Тоже чисто. Но ты проверь.

Я не стал проверять.

— Как там Скотт?

— Фриц удалил паразита. Осталось то, что он сравнил с метастазами, но можно надеяться, что организм с ними справится. Иммунал Скотту вкололи, сейчас он спит в изоляторе. Еще вопросы есть?

— А где Фриц? — спросила Сильвия.

— Работает. Просил ему не мешать. Шли бы вы лучше спать. Устали, вижу.

— А Малгожата и Татьяна?

— Вернулись. Нашли еще два заброшенных города, вот здесь и здесь. — Бернар указал на карте. — Масса древних развалин и никаких братьев по разуму. Завтра в поиск пойдете вы, может, вам повезет больше. Спокойной ночи.

7

Поскольку утром никто не разбудил нас ни свет ни заря, я резонно решил, что за ночь не случилось никаких ЧП. Это радовало. А не навестить ли Скотта? Ведь свинство же: наш товарищ заперт в изоляторе, а мы ведем себя, как будто так и надо…

Оказалось, не мне одному пришла в голову эта мысль. Перед непроницаемой прозрачной стенкой силовой защиты, отделявшей изолятор от остального медотсека, уже находился наш женский триумвират: Сильвия, Татьяна и Малгожата.

Скотт сидел на койке с самым несчастным видом.

— Ничего не помню, — жаловался он, как видно, не в первый раз. — Что, я в самом деле Бернару глаз подбил? Не разыгрываете?

— Как ты себя чувствуешь? — участливо спросила Сильвия.

— Здоров как бык! А Фриц меня взаперти держит. Где он? У меня есть, что ему сказать.

Но никто из нас не знал, где Фриц.

— Он всю ночь работал, а под утро взял шлюпку и отправился в саванну, — пояснил, входя в медотсек, Бернар. — Сказал, что хочет добыть несколько местных животных. Вот-вот должен вернуться.

— Скорее бы, — жалобно проговорил Скотт. — Надоело тут торчать. А может, ты меня выпустишь? Властью командира, а?

Бернар покачал головой.

— Ну ладно, — вздохнул Скотт. — Безопасность, я понимаю. Чего тут не понять. Поскучаю еще. Слушай… а это в самом деле я… ну… на тебя напал?

— Представь себе, — сказал Бернар.

— Рад бы представить, да не могу, — развел руками Скотт. — Ты… это… не принимай близко к сердцу, ладно? Я ведь не нарочно.

— О чем речь, — отозвался Бернар, покидая медотсек. Мы потянулись следом, и женщины посылали Скотту воздушные поцелуи.

Очень скоро появился Фриц — с воспаленными глазами, пошатывающийся на ходу, но преисполненный мрачной решимости доделать какое-то неотложное дело до конца. Ну чисто инквизитор, утомленный бесконечными процессами и аутодафе. Предложенную чашку кофе он пил жадно, хлюпая и обжигаясь. Затем поведал нам:

— Я подстрелил шестнадцать животных семи разных видов. У всех найден паразит. Тот же, что у Скотта.

Замолчал и снова принялся дуть на кофе и хлюпать.

— И что это значит? — спросила Татьяна.

— Еще не знаю. Ясно только, что ничего хорошего это не значит. Мне это не нравится.

— Мне кажется, что это норма, — неуверенно проговорила Сильвия после паузы. — Почти все земные животные носят паразитов. И что? Разве они мешают антилопе убегать, а гепарду догонять?

Фриц допил кофе и потребовал еще.

— Так-то оно так, — пробурчал он, прихлебывая, обжигаясь и гримасничая. — Боюсь только, что этот паразит — особенный. Если бы в Скотте прижился эхинококк, он бы не повлиял на поведение Скотта… настолько сильно. Эхинококк только и умеет, что сосать печень или легкие. Аскарида вызовет самое большее понос, боли в животе и бессонницу. Здешний паразит — другой. Во-первых, он прекрасно чувствует себя на человеке. Во-вторых, боюсь, что он управляет поведением хозяина.

— Поведением? — не поверил ушам Бернар.