Читаем Убийца поневоле полностью

Он вышел через наш черный ход, что как раз под моим окном, и начал карабкаться через забор. Если бы кто-нибудь окликнул его из какого-нибудь окна, я готов был сказать, что сам послал его за чем-то. Но никто его не заметил. Он лез через забор вполне сносно для человека его возраста. А он был уже далеко не молод. Даже когда он обнаружил, что пожарная лестница не достигает земли, он догадался подставить что-то. Наконец он забрался в квартиру, зажег свет и оглянулся на меня. Я помахал ему рукой, мол, действуй и не расслабляйся.

Я внимательно следил за ним. Теперь, когда он находился в нужной квартире, у меня не было никакой возможности его защитить. Даже Торвальд имел все основания пристрелить его — за взлом и незаконное проникновение в квартиру. А я должен был оставаться за сценой, как, впрочем, и поступал все это время. Мне оставалось только наблюдать, я не мог выступить вперед и заслонить его своим телом. Даже сыщики и те прикрывают тех, кто ведет наблюдение.

Сэм, наверное, ужасно нервничал, проделывая все это. А я, всего лишь наблюдая за ним, нервничал вдвое сильнее. Эти двадцать пять минут показались мне бесконечностью. Наконец он подошел к окну и плотно закрыл его. Свет погас, и он вышел. Он сумел справиться с заданием. Я с облегчением вздохнул. Все эти двадцать пять минут я сидел затаив дыхание.

Я услышал, как Сэм открывает ключом дверь со стороны улицы, и, когда он поднялся ко мне наверх, я поспешил его предупредить:

— Не зажигайте свет. Идите и сделайте себе двойной пунш с виски, а то вы такой бледный, каким я вас никогда не видел.

Торвальд вернулся из Лейксайд-парка через двадцать девять минут. Как же хрупок фундамент человеческой жизни. Вот уже виден финал этой длинной истории, и у меня появилась надежда. Я должен был позвонить ему вторично, прежде чем он успеет обнаружить в квартире беспорядок. Надо было точно рассчитать время, и я сидел с трубкой в руке, то набирая номер, то опуская трубку. Он вошел, когда я набирал двойку в номере 5–2114 и на этот раз не собирался прерывать свой звонок. Звонок зазвучал прежде, чем он поднял руку к выключателю.

И вот как все происходило дальше.

— Я полагал, что вы принесете деньги, а не револьвер, вот почему я не открылся вам.

Я увидел, как его сразу затрясло. Он все еще не догадывался о моем наблюдательном пункте.

— Я видел, как вы похлопали себя по тому месту под курткой, где он у вас находился, когда вы выходили на улицу.

Возможно, он и не делал этого, но все равно теперь не вспомнит, делал он так или нет. Вы тоже обычно поступаете так, если не привыкли к постоянному ношению оружия.

— Очень жаль, что вы напрасно сходили туда и обратно. А вот я, пока вы отсутствовали, не терял времени даром. Теперь я знаю больше, чем знал раньше.

Это была важная часть моего плана. Я поднял бинокль и практически видел его насквозь.

— Я обнаружил, где это спрятано. Вы знаете, что я имею в виду. Теперь мне все известно, потому что я побывал у вас, пока вы отсутствовали.

В ответ — ни слова. Только учащенное дыхание.

— Вы что, не верите мне? Тогда посмотрите вокруг. Положите на минуту трубку и убедитесь в правоте моих слов. Я нашел это.

Он положил трубку на стол, вошел в гостиную, включил свет и уставился на царивший там беспорядок, не фиксируя взгляд на чем-то определенном.

Он снова взял трубку и, зловеще ухмыляясь, изрек:

— Вы лжец.

Он положил трубку на рычаг аппарата. Я сделал то же.

Мой план не сработал. Ничего не получилось. Он не выдал своей тайны, как я надеялся. Но эти его слова: «Вы лжец» — были молчаливым признанием того, что то, что я ищу, находится где-то рядом, где-то в этом доме. И в таком надежном месте, что он мог не волноваться, ему не нужно было даже заглядывать туда, чтобы убедиться в этом.

Выходит, он одержал полную победу, а я потерпел фиаско. Но будь я проклят, если отступлюсь.

Он стоял ко мне спиной, и я не видел, что он там делает. Телефон находился где-то перед ним, и я полагал, что он стоит рядом с ним в задумчивости. Его голова была чуть наклонена вперед. Мой телефон молчал. И если его указательный палец двигался, набирая номер, я все равно не мог этого видеть.

Он совсем недолго простоял так и вдруг направился в глубь квартиры. Свет погас, и я потерял его из виду. Он был достаточно осторожен, чтобы не зажигать спички, я знал, что иногда он делал что-то в полной темноте.

Мои мысли теперь были заняты не им, я пытался разобраться в том, что увидел сегодня вечером, — когда хозяин дома с агентом и этот человек двигались совершенно синхронно: один на шестом этаже, другой — на четвертом. Больше всего это было похоже на обман зрения, возникающий, когда в оконном стекле двоится отражающийся в них предмет. Хотя в данном случае этого не могло быть, поскольку окна были настежь открыты и я в этот момент не пользовался биноклем.