Читаем Убийца-юморист полностью

— Садись, — сказала Люба, открывая глаза. — Ты кто? Из газеты? Насчет деда? Я сама в журналишке работаю… Искусствоведша. Без права на зарплату. Замуж? — опередила она мой вопрос. — За кого? За денежный мешок с импотенцией впридачу? За мальчика-психопата, возомнившего себя Акирой Куросавой или Антониони? Ага, жду, жду… чего-то настоящего, мужского, и чтоб без поддавков… Желаю полета! Высоты! Это от папочки. И тоска, тоска… Это от мамочки. Ну, то есть, комплекс.

— А от деда? — встряла я. — От деда ест что?

Она посмотрела на меня с насмешкой сердобольного врача, в её взгляде зажглась некая стального блеска точка, произнесла раздельно с явным намерением укоротить мой правдоискательский пыл:

— От деда — любовь к коньяку в зимний морозный день. Чтоб на самом дне фужерчика. Чтоб при этом в камине пылали дрова и звучал Бах… Но негромко.

— У такой суперкрасавицы и нет суперпоклонника?.. Не верится, — повела я её на ранее проложенную тропинку.

— Если о поклонниках… в этом разрезе… поллюциях-фрустрациях на фоне грандиозного обнищания масс… то с этим в порядке. Имеется суперкрасавец, восхитительный тенор, который распевается с самого утра и все его разговоры «в голосе я? Или не в голосе сегодня буду?» Из-за него я возненавидела певцов. Но если сходить куда — приятно, не скрою. Всеобщее ошеломление! Мы та ещё парочка! Глядимся на славу!

— Его зовут, конечно, Орест или Эдуард?

— Примерно. А ты с лезвием…

— Жизнь такая… Вопрос: а он, случаем, не тот самый гуру, ради которого ты продала дедов орден? Не он ли пил с твоим дедом на даче в тот злополучный вечер? Или ты с ним, с дедом, один на один?

На миг она испуганно уширила глаза, но сейчас же закрыла их наглухо выпуклыми, классическими веками мадонны Литты и, загнав себя в слепоту, с деланной небрежностью бросила:

— Придумаешь тоже… Плохо знаешь деда. Он не рвался к общению. Сам по себе жил. Моя бабка, его жена, умерла, и гармония его жизни нарушилась навсегда. Он писал, писал…

— А когда пил?

— Когда хотел.

— Мог пить с посторонним?

— Ни за что. Он же не был алкоголиком. Кое когда, по случаю — это да… Ты что, всерьез думаешь, что он умер не своей смертью?

Во мне встрепенулся баклан, углядевший серебристый блеск рыбины у самой поверхности вод…

— Почему ты, Люба, решила, что я думаю именно так?

Она сморгнула. Она оттягивала ответ на простенький, в сущности, вопрос. Поискала глазами, обнаружила пачку сигарет, вынула одну, сунула в рот, закурила. Сигарета была длинная, тонкая, темная. Особенная, значит.

— Я-я-я? — протянула с излишней наивностью, как ребенок, которого уличили во лжи. — Я вовсе так не думала…

Теперь мне, уже вцепившейся в свою добычу «мертвой хваткой», следовало долбануть её в самое, простите, темечко:

— Когда ты была на даче деда в последний раз? В тот день, когда он умер? Или когда? Может быть, ты видела, с кем он пил?

Ее прекрасные глаза сверкнули искрой ненависти. Она сдернула с ноги босоножку. Мне показалось на миг, что сейчас она швырнет этот предмет прямехонько в меня. Но она швырнула босоножку в дальний угол и сказала:

— Оля-ля! Какие мы проницательные! Какие мы Шерлоки Холмсы! Как нам хочется, чтоб наша сочиняйка имела бешеный успех у читающей публики! Чтоб заголовочек был убойный: «Внучка Люба убила деда-писателя!»

Я переждала, глядя в сторону, где висела фотография Любы во всем белом на фоне Эйфелевой башни.

— Люба, — отозвалась не вдруг. — Ты в Париже была? Почему не осталась там? Зачем вернулась в нашу разруху? Уж с твоей-то красотой тебя непременно взяли хоть куда…

Девушка увяла от этих моих слов, поджалась, обняла сама себя прелестными длинными руками с точеными пальцами:

— Взяли бы точно… Уже предложили… Сказочный контракт… Но…

— Любовь?

— Она самая…

— Не очень счастливая?

— Ну-у… Любовь и есть любовь. Ради неё я регулярно свечусь по телеку, рекламирую крем для лица.

— То-то я подумала, что видела тебя где-то…

— Я, я! «Если вы пользуетесь обычным кремом, то не удивляйтесь, что ваша кожа становится очень сухой, и на ней начинают появляться морщины. Ночной крем для лица с витамином Е и экстрактом ромашки оказывает восстанавливающее и успокаивающее действие, обогащает вашу кожу необходимыми питательными веществами…» ну и тому подобное…

— Он тебя не любит, что ли? — стукнула я её прямо в лоб.

— По-всякому, — откликнулась она тусклым голосом.

Конечно, я негодяйка, если и сквозь искренне сочувствие незадачливой красавице ни на минуту не забывала о своей выгоде.

— Пьет он, что ли, этот твой избранник? Или колется?

Она окатила меня презрением, переполнив им и свой голос:

— А ты что, можешь сильно помочь мне? Успокойся. Не пьет, не ширяется, никакую траву не курит. Супермужчина!

— Заинтриговала ты меня, Любовь, сил нет. Может, фото покажешь?

— Зачем?

— Да интересно же… Я же тоже пока не старуха.

Она махнула рукой в сторону «стенки»:

— Открой нижний ящик справа. Попробуй сама найти.