Читаем Убийца истин полностью

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Речь пойдет об Арике.

Я искоса взглянула на нее.

— И что с ним?

Она поколебалась, прежде чем выпалить.

— Я в него влюблена. Это неправильно? Я знаю, что это из-за меня, что вы двое расстались.

— Мы оба знаем, что там действовали и другие силы. — Я остановилась и многозначительно посмотрела на нее. — Все, что у нас есть в этом мире, что чего-то стоит — это любовь. Я не знаю, почему ты чувствуешь необходимость сказать мне, кроме того, что ты беспокоишься, что у меня все еще есть чувства к нему, и что ты будешь мешать нам снова быть вместе.

Она прикусила нижнюю губу. Ее темные волосы отросли ниже плеч. Мысик на лбу опустился, появились морщинки. Ее некогда бледная кожа теперь загорела на солнце.

— Именно так, — сказала она.

Я продолжала подниматься на холм, держа ее рядом с собой.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Мы с Ариком безнадежно расстались.

Эмили изо всех сил пыталась догнать, пока, наконец, не сделала это.

— Я просто хочу, чтобы ты знала: я действительно сожалею о том, что случилось.

— Я вижу, что да. — Я улыбнулась ей, надеясь смягчить ее беспокойство. — Ты же знаешь, что они говорят: поступки говорят громче слов, и ты с лихвой компенсируешь это. Спасла мою задницу несколько раз. Думаю, что это дает тебе бесплатную карточку выхода из тюрьмы.

— Спасибо, — сказала она, не отставая от меня. — Ой, чуть не забыла. Пия искала тебя. Она вернулась из Сантары. Сказала, что туннель Талпар будет работать. Ее мятежники готовы, когда это необходимо.

— Спасибо. — У меня были смешанные чувства к Пие. Она мне нравилась, когда мы вместе прятались в Брэнфорде. Но она убила Тода и нескольких Высших Чародеев. Ее действия и действия ее сестры привели к тому, что Совет оказался под контролем Чародеев, жадных до власти и преданных Конемару. Но я была в Сантаре, видела разрушения и страдания. Как я могла винить ее?

Когда мы вошли в палатку дяди Филипа, он смотрел в зеркало в рамке, прислоненное к умывальнику на комоде в углу.

— Как у тебя дела? — спросила я, подходя к нему.

Он посмотрел на меня через зеркало.

— Кто-то заменил мне лицо.

Мое сердце с глухим стуком пропустило удар.

— Почему ты так говоришь?

— Я не могу вспомнить его. Оно старше. — Он повертел головой из стороны в сторону. — У тебя есть еще эти конфеты?

Я вопросительно посмотрела на Эмили.

— Я могу принести тебе еще, — сказала она.

— Это было бы очень приятно. — Его взгляд вернулся к зеркалу. — Скорее сейчас, чем позже, если это вообще возможно.

С тяжелым сердцем я медленно попятилась, отчаянно стараясь не заплакать.

— Я скоро вернусь, дядя Филип.

Он потер подбородок, не обращая внимания на мои слова.

Я откинула полог и вышла из палатки, паника поднялась в моей груди и заставила глотать воздух. Я закрыла лицо руками. Слезы полились из моих глаз и потекли между пальцами. Эмили обняла меня.

— Все становится только хуже. — Я всхлипнула. — Неужели они заберут у меня всех?

Она поглаживала меня по спине.

— Нет. Он все еще здесь, только другой. Мы будем работать с ним. Вот увидишь. Мы сможем помочь ему вспомнить.

Было очень мило, что она утешала меня, но она не читала всех моих историй. Сопротивление скраеру повредило мозг. Но в то же время она была права. С помощью терапии мы могли вернуть столько, сколько сможем. Были целители, искусные в этом виде восстановления. Он уже никогда не будет прежним, но он жив. И я была полна решимости сделать жизнь, которую он оставил, полной любви и счастья. Он это заслужил.

— Что здесь происходит? — спросил Арик, подходя ближе.

Эмили отпустила меня.

— Ничего. Просто у меня был один из таких дней.

— Понятно, — сказал он. — Джиа, можно тебя на пару слов?

На лице Эмили отразилось разочарование.

— Конечно, — сказала я.

Эмили заставила себя улыбнуться.

— Увидимся позже.

Когда она уходила, Арик окликнул ее:

— Поужинаем позже?

Краем глаза я увидела, как ее лицо просветлело.

— Звучит неплохо, — сказала она и завернула за угол палатки.

— Что тебе нужно? — спросила я.

Он подошел ко мне поближе.

— Ходят слухи, что Конемар сейчас заседает в Совете как представитель Эстерила. Совет собирает все армии убежищ для нападения. Никто не знает, что замышляет Совет, но я готов поспорить, что это нападение на Бармильду. В Асиле шли разговоры. Они боятся Красного.

Арик очень старался вернуть всеобщее доверие. Ему не нужно было идти со мной, потому что я его знала. Я знала, что он встанет на сторону Совета. И я знала, что он придет в себя, как только увидит, что они задумали. Кроме того, я могла сказать, как ему было стыдно, если он позволил Бастьену избить его.

— Сегодня я ухожу с Ройстоном.

— Я думаю, ты должна, — сказал он. — Я верю в тебя всей душой, Джиа. Не беспокойся о том, что происходит здесь. Мы с остальными разберемся. Мы позаботимся о Карриге, дяде Филипе, Дейдре и… Эмили.

Почему он остановился на имени Эмили?

— Спасибо, — сказала я и пошла прочь, но его следующий вопрос остановил меня.

— Ты расскажешь Бастьену?