Читаем Убийца истин полностью

— Это еще не все. Верховный Чародей Вейлига и его семья сбежали до того, как стражники, посланные Советом, чтобы арестовать их, прибыли в убежище. Мы получили известие от Грейхилла, что семья прячется в его ковене. — Быстрый взгляд пробежал между Красным и Демосом.

Должно быть, Шайна принесла сообщение.

— У тебя есть немного времени, чтобы отдохнуть, — сказал Красный. — Постарайся использовать его с умом. Мы должны спланировать вторжение в библиотеку. Так что поешь и поспи, а утром встретимся снова.

***

В прохладном утреннем воздухе витал запах завтрака. Дождь, барабанивший по твердой скорлупе моей похожей на стручок палатки, не давал спать всю ночь. Я зевнула и принялась ковырять яйца на тарелке согнутыми зубцами вилки. Неровные поверхности бревенчатых столов заставляли тарелки наклоняться, а стулья, сделанные из пней, раскачивались, если не располагались прямо на комковатой траве.

Бастьен поставил тарелку с едой и сел рядом со мной, покачивая пнем. Он вертел его, пока он не стал устойчивым.

— Ты одета для битвы?

Мои пальцы потянулись к ножнам на столе.

— Лея приказала нам быть наготове в любое время. На всякий случай.

Он удивился.

— Приказала тебе?

— С тех пор как… — я остановилась, прежде чем упомянуть Арика. Мне было больно думать, что он против нас. — Так или иначе, она была следующей в очереди, чтобы возглавить нашу группу Стражей.

Он взял чашку.

— Понимаю.

— А где Демос и Эдгар? — спросила я, меняя тему разговора. — Я не видела их сегодня утром. И оба они обычно рано просыпаются.

Он отхлебнул из чашки и поставил ее на стол.

— Они обсуждают с Красным план отвлечения внимания в библиотеке.

Я потерла глаза.

— Плохо спала, да?

— Нет. — Я снова зевнула. Воздух между нами был таким же густым, как каша в миске рядом с моей тарелкой. Хотя он извинился за то, что рассердился на меня, я все еще чувствовала боль от этого. Мне не нравилось, что он ругает меня, как ребенка. Мне и раньше приходилось сталкиваться со многими опасностями. Даже если я была напугана, я была Стражем, рожденным с естественной способностью сражаться, вооруженным более чем одним боевым шаром.

Он одарил меня своей фирменной самоуверенной улыбкой. Такой, когда уголок губ с одной стороны рта чуть выше, чем с другой.

— Ты могла бы спать в моей комнате.

— Да, спасибо, но нет. — Я сунула в рот вилку с яйцом.

— Что? Неужели мои руки недостаточно теплые для тебя?

— О, они действительно теплые, — сказала я, возвращаясь к своим яйцам. — Я просто не уверена, что смогу справиться сама.

— Я уловил сарказм в твоем тоне, — сказал он и откусил кусочек картошки.

Я взяла тост, оторвала кусочек и обмакнула в яичный желток.

— Прости. Мне просто нужно немного побыть одной. Я беспокоюсь обо всех. Такое чувство, что я жонглирую кучей шаров, и в любой момент они могут упасть. — Я перекинула ногу через пень и повернулась к нему лицом. — Это касается всех. Папа, Нана, Ник, Афтон, Карриг, Шинед, Ройстон… дядя Филип. Я вижу, что они все готовы упасть. И какие из них я поймаю? Я не могу схватить их всех одновременно. — Я опустила имя Арика, но беспокоилась за него и за Эмили.

Бастьен обнял меня, и я положила голову ему на плечо.

— Я помогу тебе поймать их. И демос тоже. Лея и Яран тоже будут там. Ты не одна, Джианна.

Я наклонила голову, чтобы посмотреть на него. Он нежно поцеловал меня в губы, и мое сердце, наконец, простило его.

— Я очень боюсь потерять тебя, — сказала я.

Он сверкнул кривой улыбкой.

— Этого никогда не случится.

— Ты всегда так уверен во всем?

— Не всегда, — сказал он. — Я сомневался, что ты когда-нибудь придешь в себя и поймешь, что я был лучшим мужчиной для тебя.

— Ты никогда в этом не сомневался.

— Ладно. — Он засмеялся. — Я знал, что ты придешь ко мне. Кроме того, кто мог устоять передо мной?

На этот раз я рассмеялась.

— Иногда ты слишком много о себе думаешь.

— Меня учили никогда не лгать, а тебя?

— Да, конечно.

— Тогда расскажи мне правду о себе. — Веселье сверкнуло в его глазах и перевернуло мой желудок.

От этой игры мне стало не по себе.

— У меня средний апперкот и удар коленом.

Он нахмурился.

— Как насчет того, чтобы узнать что-то о тебе, а не с том, что ты можешь сделать?

— У меня густые волосы.

Он подавил смешок.

— Тебе от этого не по себе, да.

— Так неудобно.

— Как насчет того, чтобы я начну?

— Ладно.

— Однажды я поджег кладовую, — сказал он. — Нам с Одилом было девять и восемь лет соответственно. Он предупредил меня, чтобы я не играл со спичками. Мой брат был моим лучшим другом в детстве. — Я посмотрела на него снизу вверх. — Потом он изменился, стал более эгоцентричным. Я скучаю по Одилу из нашей юности. У меня сжимается сердце, когда я вижу, каким он стал.

— Это должно быть трудно, — сказала я.

— Теперь ты.

— Я бы хотела, чтобы моя мать еще была жива. Она — тень в моем сознании. Я не уверена, какие воспоминания мои собственные, а какие я составила из фотографий и видео, которые видела о ней.

Я отвела взгляд, пряча печаль, заметную в глазах.

— Это, должно быть, трудно. — Он приподнял мой подбородок и снова поцеловал, его губы были мягкими и нежными. — Хорошо, тогда я перестану тебя мучить.