Читаем Убайдулла-наме полностью

снизошла божественная милость, [согласно коранскому стиху]: [аллах] *низвел невидные воинства и наказал неверных[183], сразу со всех сторон, восклицая такбир[184] и рассчитывая на поддержку священного стиха: *помощь от аллаха и победа близка[185], войска бросились на стены и ворота [Балха] и одним ударом как зефир, /119б/ раскалывающий крепость алой розы, пробили бреши в нескольких местах стены; одним нападением, как борей, проникающий в отверстия крепости и забавляющийся там, губит бутоны цветов, — они в нескольких пунктах проделали отверстия в стенах. Часть отважных бойцов, как львы и быстролетные соколы, бросились через проломы в стенах, а часть — по приставным лестницам внутрь крепости, бывшей другом неба и созвучной ангелам.

Они произвели избиение врагов и всюду, где находили их, не жалели обагрять своих острых мечей вражескою кровью.

Нет ошибки в том, чтобы сказать: “ты сам — воплощение торжества и победы!”.

/120а/ Проклятый Махмуд, всегда только тем и упивавшийся, что *я и нет другого кроме меня[187], когда его собственный авторитет ослабел в столичном городе [Балхе], когда судьба-стремянный не обула его ноги в мужество и рок не указал ему направления к [чьей-либо] помощи [и покровительству], — он, сообразно со своим положением, говорил такое двустишие:

Тот проклятый полагал, что норовистый небесный скакун предоставит в руки его власти и воли до второго пришествия поводья счастья и желания; он не знал, что у небес есть обычай через непродолжительное время бросить камень раздора в стекло дома [окружающего] его общества. Разумеется, всякое постановление, которое противно основному принципу, недолговечно и всякое здание, построенное на фундаменте легкомысленности, скоро разрушится.

В конечном итоге бездельник Махмуд, вытрезвивши свою безмозглую голову от опьянения гордостью, как растерявшаяся бешеная собака, смущенный, обезумевший, вне себя, с непокрытой головою и босой, /120б/ в старом платье, то пеший, то конный, обозленный, покончивший со всем, — этот презренный неуч через ворота “Хиабан” направился в пустыню.

Подтвердился смысл выражения: *пришла истина и исчезла ложь[188].

Недолго светит светильник счастья каждому неблагодарному правителю, раз его постигает возмездие со стороны истинного мстителя [т. e. аллаха], подобно тому, как красиво загоревшееся пламя потухает в одно мгновение. Когда тот проклятый [Махмуд бий аталык] оказался в глазах [своих] рабов легковесным, то за ним никто не последовал.

Сбившиеся с пути: Шир Али, Султан курчибаши и Ядгар кунграт /121а/ последовали за Махмудом.