Читаем У последней черты полностью

— Расскажи им про конституцию, Римо, — сказал Чиун по-английски. — Это их позабавит.

— Ничего смешного, — проворчал Римо, но продолжил речь. — В Америке права каждого гражданина защищены своего рода щитом. Этот щит называется... — Римо повернулся к Чиуну и по-английски спросил:

— Папочка, как по-корейски «конституция»?

— Бред, — безмятежным тоном ответил Чиун.

— Он называется «Защитник прав», — закончил Римо, на ходу делая импровизированный перевод. Тут жители Синанджу подались вперед, ибо такая вещь, как щит, была им знакома. — Таким щитом служит документ, в котором зафиксированы все права человека. В нем говорится, что все люди равны от рождения...

Слова Римо потонули во взрыве хохота.

— Вы только послушайте — все равны от рождения! — давились от смеха крестьяне. — Не только корейцы, но даже самые ничтожные из белолицых американцев!

— Как может служить защитой человеку бумажный щит? Ведь он, наверное, истрепался оттого, что его передают из рук в руки? — съязвил хранитель Пульян.

— Просто американцы верят в этот щит, — ответил Римо.

— В таком случае американцы, должно быть, считают, что все щиты обладают равной силой, — самодовольно улыбаясь, предположил Пульян. Все покатились со смеху.

Чиун выставил вперед руки, призывая односельчан к спокойствию.

— Так-то лучше! — прорычал Римо. — Много лет назад президент Соединенных Штатов понял, что злые люди творят беззакония в обход конституции. Но, следуя конституции по всей строгости, президент не мог с ними бороться.

— Почему тогда он не разорвал ее в клочья? — спросил какой-то мальчик.

— Для американцев конституция священна, — парировал Римо. — Так же, как для вас священны предания Синанджу.

Это жители деревни могли понять. Они притихли.

— И вот президент создал тайную организацию под названием КЮРЕ, чтобы действовать в обход конституции во имя ее же спасения.

— То есть он наплевал на щит государства? — раздался чей-то голос.

— Нет, не наплевал! — рявкнул Римо. — Он просто его обошел.

— То есть сделал вид, что его не существует?

— Нет, он нарушил предписываемые конституцией законы, но с единственной целью — не подорвать доверия американского народа.

— Почему же он не написал собственную конституцию? Ведь он правил страной.

— У него не было такого права. Он был гарантом конституции — ну, вроде... вроде пастуха.

— Значит, Америка — страна баранов, — опять сострил Пульян. — Правители там безвластные, а народ безмозглый.

— Нет, неправда! — Римо вышел из себя. Почему никто даже не хочет его понять?

Чиун тронул его за плечо.

— Я закончу за тебя, — сказал он. — Но ты действительно старался.

Римо нахмурился и посторонился.

— Видите ли, — начал нараспев Чиун, — не в американских традициях нанимать ассасина. Они не верят в ассасинов, но им был нужен верный человек.

И тогда ко мне явился посланец. Он категорически заявил, что ассасина нанимать не станет. Ему был нужен учитель Синанджу, чтобы подготовить собственного ассасина. Нас не устроит Мастер Синанджу, твердил этот человек, — его звали Макклири, — нам нужен белый ассасин, потому что ему предстоит работать тайно. Он должен быть незаметен среди других белых.

И тогда я сказал этому Макклири, что Мастер Синанджу имеет больше веса, если он служит при монаршем дворе. Стоит вашим врагам узнать, что на вас работает Мастер Синанджу, и они почернеют от злости. Тайно работают одни грабители. Но, конечно, таких тонкостей ему было не понять. И это совершенно естественно — ведь он был белый человек, к тому же из страны, которой никогда не служил ни один Мастер Синанджу, поскольку Америка молодая страна, всего двухсот лет от роду. Белолицый Макклири настаивал на строжайшей секретности, и я сказал ему, что гарантией того является не цвет кожи ассасина, а его мастерство. И все же он стоял на своем. Он говорил, что ассасину, которого я должен для них обучить, предстоит самому отыскивать своих жертв. — Жители Синанджу опять посмеялись над странной логикой американцев. — И я сказал ему, что определять жертву должен только император, а дело ассасина — карать. Это старо как мир. Король не убивает, ассасин не правит.