Читаем У нас есть мы полностью

После путешествия по Италии я постепенно пришла в себя, стала по-новому оценивать жизнь: архитектура Рима, Венеции, Флоренции подействовала успокаивающе. Колизей с его величественностью, загадочностью и мрачностью сохранившихся эманаций ужаса и смерти, собор Святого Петра – обитель римских пап, мутные воды Тибра, скованные берегами, или площадь Сан-Марко и Дворец дожей с крылатыми львами и грузными ручными голубями, от непомерного приема пищи забывшими уже, как летать: любимое развлечение туристов – взять в горсти кукурузу (предусмотрительно продаваемую здесь же), раскинуть руки и ждать, пока тебе на руки, плечи и голову не опустится целая голубиная армада… Канале Гранде, по которому тебя неспешно везет гондола, и пышные фасады зданий, расписанные старыми мастерами, прячут свои изъеденные временем и водой ступени, заросшие водорослями, как прячут пожилые женщины ноги, изувеченные буграми чернильного цвета вен, под плотными колготами… Я вспоминала школьный курс римской истории, думала о полководцах, гладиаторах, ученых, мыслителях, поэтах и понимала, что история дана нам затем, чтобы находить в себе силы идти дальше, двигаться вперед, несмотря на удары судьбы подниматься и упрямо шагать к цели, иначе можно действительно стать домохозяйкой, наплодить ребятишек, довольствоваться ролью кудахчущей клуши (Kinder, Kuche, Kirche [Kinder, Kuche, Kirche – дети, кухня, церковь (нем.).] – идеал женщины для мужчины, и не надо мне тут втирать, что «домострой» понятие ругательное и в XXI веке практически неосуществимое) и не сделать ничего для того, чтобы этот мир стал чуточку лучше. Все, каникулы закончились, пора повзрослеть и начинать жить.

* * *

У меня вполне хороший муж. Он практически не пьет (бокал вина иногда в ресторане, пару кружек пива с друзьями), не смотрит футбол и хоккей, не скандалит с тещей и тестем. Моя свекровь живет в Туле и в Москву носа не показывает: виделись мы с ней один-единственный раз и произвели друг на друга относительно благоприятное впечатление. Алексей умный, целеустремленный пробивной человек, делает успешную карьеру и неплохо зарабатывает, следит за своей внешней формой, ходит в тренажерный зал и в бассейн, хорошо, со вкусом одевается… Не жалеет на меня денег и позволяет мне покупать то, что я хочу, ходить, куда я пожелаю и с кем пожелаю. Ммм… он храпит по ночам, потеет во время секса, временами мне изменяет, не интересуется моей личной и духовной жизнью, мы практически не ходим никуда вместе и не ездим отдыхать, потому что у него вечно то конференции, то защита того-сего-пятого-десятого, то еще какие-нибудь заседания, научные дискуссии и написание статей в известные иностранные медицинские журналы… Он предельно рационален и расчетлив, аккуратен до того, что даже носки складывает на стуле и разглаживает их так, чтобы не было складочек.

Но я и сама не то чтобы такой уж подарок… Надо соображать, что отношения строятся двумя людьми, совместно, а не предполагать, будто тебе все что-то должны. В общем, я вернулась в институт и попыталась наладить отношения с Алексеем. Он охотно принял мои домашне-кухонные хлопоты и желание опять исполнять супружеские обязанности.

Закуклившись в семейный долг, я механистически готовила, стирала, убирала, училась, сдавала сессии, ходила на вечеринки и дни рождения, и только иногда бессонными ясными ночами на маленькой пятиметровой кухне яростно и отчетливо понимала: «Боже мой, это все не то! Что я делаю?» Глядя на потрескивающее пламя оплывающей свечи и на дым от тлеющей сигареты, причудливо вьющийся кверху, я замирала от гудения мусоропровода, капели воды в кране, какого-то шуршания (а вдруг это мыши или тараканы), от прочих многочисленных ночных звуков, от утренних трелей просыпающихся троллейбусов, спешащих навстречу новому дню, и сдавленно вздыхала от осознания того, что приобретаемый жизненный опыт не тот, а я где-то потерялась, свернула не на ту тропку, ошиблась в вычислениях, и теперь уравнение не может быть решено правильно: надо вернуться и, отыскав, исправить ошибку.

* * *