Мы старательно, по-ученически, шли друг другу навстречу «через различные тернии», бывшие до… и во время… Ну, с «до» все понятно и так: с его стороны – учеба на красный диплом, застенчивость и мамаша, с моей – несостоявшееся материнство и хроническая недолюбленность. Вот насчет «во время» немного сложнее: Влад, несколько травмированный незнанием любовных отношений, иногда вел себя как слон в посудной лавке, обращаясь с моим телом коряво, медленно и неуклюже, практически не умея совершить половой акт и кончая моментально, сразу после того, как его член попадал в предназначенное ему природой место, а через месяц после начала нашего романа предложил мне переехать к нему насовсем, с вещами. Я расстроилась – он НЕ ПРЕДЛОЖИЛ МНЕ ВЫЙТИ ЗА НЕГО ЗАМУЖ, не сказал: «ЛЮБЛЮ», а только осторожно и тихо произнес: «Давай жить вместе».

Моей романтичной натуре стало так обидно и больно – как же так, мне, такой чудесной и замечательной, не предлагают руку и сердце, а только сожительство на одной территории. Вспоминая фильм «Красотка» с Ричардом Гиром, я гордо ответила: «Мне нужно все». Но Влад к такому повороту событий готов не был.

Я же начала подсчитывать его разнообразные промахи, чтобы убедить себя в том, что торопиться в подобной ситуации не следует.

Он постоянно и нудно убеждал меня в том, что я должна бросить курить.

Скандалил в ресторанах, когда его не устраивало качество обслуживания или потребляемой пищи, привлекая внимание всех посетителей, от чего я ужасно краснела и тушевалась.

Убеждал меня, что «все бабы – дуры» и совершенно не способны: водить машину, работать врачами и юристами, и вообще предназначение женщины – быть домохозяйкой, воспитывать детей, в крайнем случае – стать владелицей салона красоты или заниматься благотворительностью.

* * *

Я хорошенько подумала, потом подумала еще раз… – и порвала с Владом, после чего взяла путевку и уехала в Италию. Зализывать раны. Одна.

Возвращение

Паркетные, натертые мастикой полы длинного обшарпанного коридора с ответвляющимися аппендиксами аудиторий поскрипывали под ногами, со стен смотрели суровые светила науки, чьи портреты, обрамленные в толстые золоченые рамы, нависали своей мощью над неразумным и бесшабашным студенчеством. Я поняла, что за прошедший год сильно стосковалась по институту с его характерными особенностями, соскучилась даже по столовой с непременным набором из переваренных склизких макарон и жалобным цветом лопнувших сосисок, бесстыже выставивших наружу серовато-розоватую, сомнительного качества плоть, по непропеченным булочкам с изюмом и граненым щербатым стаканам с кефиром или компотом, в котором плавают распушенные бахромой яблочные медузы, соскучилась по скабрезным профессорским шуточкам и анекдотам, подколам однокурсников, по галерке аудиторий, где можно пошептаться с подружкой, почитать книжку или просто прикорнуть в случае проведенной без сна разгульной ночи… Соскучилась по вечерним посиделкам с друзьями на чьей-нибудь кухне, среди рыжих пруссаков, деловито бегущих по своим делам, среди батареи пустых бутылок из-под пива, портвейна, молдавского или грузинского вина типа киндзмараули, ркацетели, цинандали, ахашени, саперави, подсвеченных миксом из сине-черных сумерек и тусклого электрического света, когда в лица друзей вглядываешься с такой чистой любовью, мечтая сохранить этот миг моментальным снимком памяти навсегда…

* * *

Я хочу вернуться…

* * *