Читаем У полностью

В парной мы оказываемся одни, и я, решив, что сейчас очень подходящий момент, провожу первое пленарное собрание. Я поднимаюсь и, встав перед ребятами, как офицер перед строем, начинаю речь, время от времени небрежным движением плеская холодной водой на каменку. Я говорю, что, судя по всем признакам, мы составили сплоченную группу, которая представляет собой интересный и практически применимый срез различных познаний и умений. «Вы должны понимать, — объясняю я, — что я мог бы выбрать кого угодно, — тут я держу выразительную паузу, — но я выбрал вас». И я снова держу паузу, дав последним словам чуточку повисеть в воздухе, постепенно растворяясь в клубах пара. Затем я рассказываю, как меня осенила теория миграции, когда я на коньках пересекал озеро Лианванн, слушая гудение подталкивающего меня в спину ветра и звенящее пение скользящих по льду полозьев. Я останавливаюсь на том, как, словно чудом, уладился финансовый вопрос. Я излагаю им, как по писаному, всю историю пункт за пунктом. Рассказывая, я поочередно мерю взглядом присутствующих, чтобы понять, какое впечатление на них производят мои слова. Мой рассказ их воодушевил. По крайней мере, судя по выражению лиц. Я строю свое обращение так, чтобы каждый в отдельности почувствовал себя выделенным из всех, почувствовал, что я обращаюсь лично к нему. Для этого требуется особое искусство. Я об этом читал. Я перевожу взгляд с Ингве на Мартина, Эвена, Руара и Эгиля. А в следующий миг охватываю взглядом всех вместе, всю группу в целом. Нужно, чтобы они почувствовали, что мы представляем дружную и спаянную команду. С одной общей целью.

Я говорю им, что крепко верю в свою теорию, но тем не менее буду только рад, если кто-то тоже подбросит какую-нибудь идейку, собственный проект, который повысит значение экспедиции. Так что, мол, предлагайте хотя бы по мелочам, чем вы хотите заняться в Тихом океане. Например, собирать какие-нибудь образцы, проводить эксперименты в контролируемых условиях, ну, словом, в этом роде. Это может быть что-то из области естественных наук. Но можно и из гуманитарных. Можно также что-то искусствоведческое. Я стараюсь не исключать заранее никаких направлений. Я хочу, чтобы мои ребята чувствовали, что я встречаю их с распростертыми объятиями и хочу услышать самостоятельные мысли. Так сказать, ответственность как основа свободы. Я хотел бы, чтобы они по возможности изложили свои планы и проекты письменно, присовокупив несколько слов о себе, чтобы я мог, сопоставив разные проекты, иметь в голове полную картину того, что мы можем выполнить в ходе экспедиции.

— Вопросы? — обращаюсь я к слушателям как заправский оратор, закончив свое обращение.

Ребята переглядываются. Задумываются.

Слово берет Эгиль.

— Слушай! А эта твоя теория миграции, не слишком ли она шаткая? Такое впечатление, что ты взял ее с потолка. Случайные ассоциации во время катания на коньках. Под эмпиризмом ведь, похоже, понимается что-то совсем другое, не так ли?

Хороший вопрос!

Я молчу и мнусь. Плескаю водой на печку. Помещение так заволокло паром, что сидящего на верхней полке Эгиля совсем не видно. Я еще не совсем понял, как лучше сформулировать ответ. На помощь мне приходит Эвен.

— О'кей! — говорит Эвен. — Пускай она шаткая, но все равно хорошая. Эрленд сам понимает, что риск велик, зато тем эффектнее будет выигрыш, если теория подтвердится. Нельзя же совершенно исключать такую возможность, что какой-нибудь продвинутый доисторический народ перебрался в Полинезию на коньках. Вот мы и выясним, так оно было или не так. В обоих случаях мы расширим кругозор человеческих познаний. Итак, я задаю риторический вопрос: что мы теряем?

Хороший ответ!

Мартин спрашивает, имеет ли кто-нибудь хоть какие-то познания в археологии. В конце концов, мы же должны искать что-то закопанное под землей. Может быть, на морском дне, может быть, на суше. Надо же иметь какое-то представление об археологии. Я парирую вопросом: «Неужели это так уж трудно?» Не боги горшки обжигали! Всего-то и надо, что копать землю. Ну, может быть, с осторожностью, чтобы не поломать культурные памятники прежде, чем они будут извлечены на свет. Мартин отвечает, что надо уважать знания других специалистов. Археология ведь тоже особая научная дисциплина. Есть профессора археологии. Я отвечаю, что, естественно, надо уважать. Будем копать уважительно. И довольно об этом.

— А как насчет безопасности? — спрашивает Ингве. — Не будет ли это опасно? Может быть, нам надо взять с собой врача?