Читаем Тысячи лиц Бэнтэн полностью

У Боджанглза, кто бы он ни был, отсутствовали твердые доказательства того, что офицер Такахаси и старик Накодо — один и тот же человек. Может, у Боджанглза были только подозрения. И если он когда-нибудь хотел стать чем-то большим, нежели угрозой на горизонте (как он заявил Ихаре), ему позарез требовался кто-то, кто сможет подобраться близко к Накодо, как сам Боджанглз не смог бы. И тут на сцене нарисовалась Миюки. Строил ли Боджанглз козни против Накодо исподтишка в предыдущие годы? Вряд ли. Скорее всего, он увидел Миюки в кафе «Акрофобия», и она напомнила ему покойную жену Накодо. Должно быть, план у него сложился в мгновение ока. Переделал ли он Миюки под Амэ Китадзава, а потом ухлопал ее — своего рода извращенная месть, чтобы окончательно свести Накодо с ума? Или Боджанглз просто использовал Миюки как элемент в шантаже? Сложный вопрос. В любом случае он явно человек терпеливый, находчивый и опасный.

Должно быть, Боджанглз неплохо знал покойную жену Накодо. По крайней мере, достаточно хорошо, чтобы много лет спустя распознать ее двойника в баре посреди толпы парода. А как он разнюхал про судороги Амэ Китадзавы и ее галлюцинации о человеке в белом? Я бы сказал, что он узнал от одного из многочисленных врачей, с которыми в то время встречалась Амэ, как рассказала мне госпожа Китадзава. Может, Боджанглз даже был одним из этих врачей.

Завтра утром я вернусь в Янаку и навещу семью Китадзава. Наплюю на их желание, сделаю что угодно, чтобы их разговорить, разузнаю имена всех врачей Амэ и стану плясать от этого. Та еще работенка, но это, пожалуй, будет полезнее, чем тусоваться на мосту посреди ночи, надеясь, что река возьмет и принесет ответ.

Была только одна маленькая неувязка с моим планом, о которой я совсем забыл. Та самая, о которой я пытался забыть с первого дня в галерее патинко. Завтра утром я, по идее, должен быть на самолете в Кливленд, в обнимку с законченной статьей «Павшие звезды».

Было еще кое-что, о чем я пытался забыть. И ко мне приходил Человек в Белом, или Боджанглз, и как-то заставил меня биться в припадке. Прямо как Амэ Китадзаву, прямо как Миюки, и они обе сейчас мертвы. Человек в Белом написал: «МУЖЧИНА НА ФОТОГРАФИИ СКОРО ПРИСОЕДИНИТСЯ К НАМ», — и господин Накодо склеил ласты. Человек в Белом написал: «БЭНДЗАЙТЭН ГОВОРИТ, ЧТО К IIAM ПРИСОЕДИНЯТСЯ ЕЩЕ ДВОЕ», — и пропала Афуро, а что до меня…

От жары башка у меня гудела, во рту пересохло, и меня терзала усталость шести разновидностей. Раз я — следующий, пусть они с этим не тянут.

Вернувшись в «Сад Осьминога», я проверил автоответчик. Сообщений не было. На планете миллиарды людей, и ни одному из них не нашлось что сказать мне, — впрочем, это более или менее взаимно. Мне даже не хотелось трепаться понарошку с золотой рыбкой. Вместо этого я прихватил лист бумаги с логотипом гостиницы и ручку и набросал список событий, в надежде, что это как-нибудь поможет мыслям устаканиться.

1707 — найдена статуэтка Бэндзайтэн, построен Храм

1945 — Храм Бэндзайтэн уничтожен офицером Такахаси

1945–1950 — офицер Такахаси исчезает

1950–1965 — выплывает Накодо-старший, управляет «Строительной компанией Накодо»

1965 — Накодо уходит из строительной фирмы в компанию «Осеку»

1975 — «Боджанглз» заявляется к Ихаре, чтобы провести расследование семьи Накодо

1975 — Накодо-младший женится на Амэ Китадзава

1976–1977 — Амэ Китадзава страдает от припадков, Человек в Белом

1977 — тонет Амэ Китадзава

1999 — Миюки и Афуро переезжают в Токио

2000 — к Миюки подкатывается «Боджанглз», она связывается с Накодо

2001 —

В июле 2001-го появляюсь я, чтобы взять интервью у одного чувака в галерее патинко, и все летит к чертям собачьим. В первый день у Миюки припадок, на следующий день она умирает. Назавтра после этого судороги у меня, и на следующий день громят квартиру Афуро, она пытается замочить меня, а потом умоляет меня замочить ее. На мой пятый день в Токио Накодо тонет у себя во дворе, и Афуро исчезает.

Интересно, думал я, чем меня развлечет шестой день. Скомкав листок, я выкинул его в мусорную корзину. Попытка врубиться в прошлое не помешает наступить будущему, и я решил — могy всю ночь не спать и мучить себя вопросами, на которые не могу ответить; или могу попробовать задать храпака. В конце концов я занялся и тем и другим одновременно.

Дрейфуя где-то между сном и бодрствованием, я наблюдал лихорадочный танец бессвязных звуков и неполных образов, которые просачивались из сознания в подсознание, плавали туда и обратно, а в итоге слились в то, что, может, и было сном, но таким, каких у меня в жизни не случалось.