Читаем Тысячелетний сокол полностью

— Скажи это мон-каламари. Для них уж лучше пусть йуужань-вонги заправляют на Корусканте, чем бывший военный преступник[14]. Да и джедаи, как я слышал, от нее тоже далеко не в восторге.

— Даала стоит на том, что справедливой власти не нужны надзиратели, так что Люк не до конца понимает, какую роль теперь должны играть джедаи. — Кореллианин устремил взгляд к горизонту и глубоко вздохнул. — Я стараюсь не влезать во все это.

Лэндо еще раз крутанул штурвал:

— Похоже, все мы пытаемся понять, что будет правильно.

— Мне тут вспомнилось… — Хан выудил из кармана устройство, которое Аллана нашла на борту «Сокола», и протянул его другу. — Видел что-нибудь подобное?

Калриссиан сощурился:

— На комлинк похоже. Где ты его взял?

— Амелия нашла — на «Соколе».

В глазах Лэндо промелькнуло удивление.

— Я думал, ты знаешь на корабле каждый винтик.

— Эта штука пряталась в переборке за инженерным пультом. Корпус явно из миметичного сплава — потому-то я и не замечал его раньше.

— А может, просто зрение уже не то? — осклабился Лэндо.

— Не слишком на это надейся, приятель.

— Что ж, я этот прибор туда не ставил. И если его не подключили в твою смену, значит, он уже был здесь, когда «Соколом» владел Сикс. Вывод вполне логичный, ведь за последние полвека вряд ли кто-то стал бы пользоваться подобным старьем.

— Тоже об этом подумал.

— Пара моих техников остановились в гостевом домике. Посмотрим, что они скажут.

Хан спрятал устройство в карман:

— Я им передам.

Лэндо внимательно оглядел друга:

— Хочешь немного порулить, пока мы не бросили якорь?

— Еще спрашиваешь?

— Альянс за восстановление Республики.

Эти слова сорвались с губ Джадака, когда он пробудился от беспокойного сна. У монитора, который Сомпа еще не успел убрать из палаты, стоял меддроид 2-1Б и во все глаза смотрел на него.

— Сэр?

Джадак уставился на дроида.

— Вы сказали: «Альянс за восстановление Республики». Хотите что-нибудь добавить?

Пациент провел рукой по небритому подбородку и встряхнул головой:

— Что еще я говорил во сне?

— Ничего вразумительного, сэр.

— Все как обычно, — буркнул Джадак.

Он поднялся с койки и проковылял к зеркалу, которое сиделки наконец-то поставили в палату. Каждое утро он ожидал увидеть в нем отражение человека, который только выбрался из могилы. Но смотрел на него все тот же светловолосый незнакомец. Джадак посетил освежитель, оделся и разделался с завтраком, который принес другой дроид. Сомпа уже давно снял запрет на ГолоСеть, но Тобба туда совершенно не тянуло, и он вышел из палаты. Он все еще привыкал к новым ногам, а потому продвигался по коридорам медленно и осторожно, изредка здороваясь с другими пациентами — в том случае, когда не мог их избежать. В остальном же он был погружен в свои мысли и с каждой минутой все сильнее заводился.

Сомпа предупреждал, что у Джадака начнутся периоды расстройства, когда его мозг примется расставлять воспоминания в хронологическом порядке. Но Тобб не думал, что будет испытывать такое сильное желание со всего размаху врезать кулаком по ближайшей стене. Он не мог избавиться от чувства, что не завершил какое-то важное дело. Конечно, он мог списать все на неблагоприятный исход своего последнего задания для общества «Республика», но источник неудовлетворенности лежал гораздо глубже. Как будто лишь вспомнив подробности задания и выполнив его, Джадак сможет окончательно исцелиться и вернуться к нормальной жизни.

Альянс за восстановление Республики.

Он начался с «Делегации двух тысяч», а в известной мере и с общества «Республика», и к моменту битвы при Явине уже получил широкую известность как Альянс повстанцев. Но при чем здесь Джадак, если он все эти годы пролежал в коме? Когда он закрывал глаза, перед ним вставали Риз и «Звездный посланник». Риз мечтал о том дне, когда грузовик ИТ станет их собственным. Он представлял себе жизнь, полную безбашенных приключений; грезил о женщинах, богатстве и свободе — свободе летать туда, куда захочет.

Джадак стиснул зубные протезы. Что же именно они не успели сделать и почему сейчас это так важно? Почему он должен ждать, когда вернется память о последних днях перед аварией? Почему Сомпа не мог просто обо всем рассказать?