Читаем Тыл-фронт полностью

На углу Торговой и Казачьей к Вячеславу подбежал продрогший от слякоти китаец. В руках у него были два жестяных портсигара и карманные часы старинной русской фирмы «Павел Буре». Стараясь шагать в ногу и стуча зубами, тот начал умолять что-нибудь купить. Любимов взял из его рук часы, открыл крышку механизма, незаметно вложил туго сложенный квадратик тонкой бумаги и щелкнул крышкой. Приложив к уху часы, крутнул головой и возвратил.

— Подтвердите: десант девятнадцатого. Все готово! — Донесение передать немедленно, — шепнул он китайцу и, подняв воротник дождевика, свернул на Казачью.

Свои услуги полковнику Курочкину Любимов предложил сам. Он чувствовал, что может сделать то, что не смогут сделать другие.

До возвращения в Советский Союз Вячеславу пришлось учиться два года в Муданьцзяне и четыре года в Харбине. Он превосходно знал эти города, нравы и обычаи всех слоев населения. Главное — знал японцев. Но, кроме всего этого, были него и другие причины. Где-То здесь, в японских застенках, замучен его отец, на улицах этих городов сейчас мечутся те, кто убил сотни невинных людей. Этого забыть нельзя!

И все же Харбин встретил Вячеслава еще относительным спокойствием тылового города. Репродукторы выкрикивали баснословные сводки о потерях русских войск, по улицам торжественным маршем проходили команды солдат, офицеры надменно улыбались дамам, десяток-другой обывателей махали с панелей платочками. Но в последние два дня все резко изменилось, репродукторы умолкли, солдаты научились бегать, а их офицеры истерически кричать. Обыватели с платочками исчезли, на улицах появился японский патруль…

Дождь усиливался…

Любимов ускорил шаг, но сейчас же внутренне насторожился. Из-за угла вышел японский офицер с командой солдат. Они конвоировали двух арестованных. Офицер шел по тротуару, конвой по обочине дороги, рядом.

Любимов посторонился к самым домам. Какая-то внутренняя тревога заставила его взглянуть на арестованных. Один из них пристально смотрел на него колючими зеленоватыми глазами, второй от удивления приоткрыл рот.

«Муданьцзянский бандит полковник Бирюлев и его адъютант! — обожгла тревожная мысль. — Узнали или нет? Бирюлев не ошибется…»

Служба на границе приучила Любимова всматриваться, но не оглядываться. Какое-то подсознательное чувство улавливало все шорохи позади и позволяло определять опасность, не оглядываясь. И сейчас Вячеслав ее почувствовал.

«Окна высоко… Парадные закрыты… До ворот две-три секунды…» — мысленно подсчитал он свои возможности.

Топот позади резко оборвался, раздались громкие спорящие голоса:

— Это не он, господин офицег! — прокартавил адъютант. — Полковнику со стгаху померещилось.

— Молчать! — крикнул Бирюлев. — Он!

— Подлец ты, Бигулев!

И сейчас же повелительный окрик офицера:

— Бо-ри-севик! Стой!

— Не уйдешь, господин Белозерский… Ха-ха-ха, — хрипло рассмеялся Бирюлев.

«Вон в те ворота!» — спокойно думал Любимов.

— Он, господин офицер, он! — снова донесся выкрик Бирюлева. — Уловка!..

— Стой! Стреляю! — предупредил офицер.

Позади послышался топот бегущих солдат. Любимов резко обернулся и выхватил пистолет.

— Врешь! Стрелять не будешь! Я тебе нужен живым! — с ненавистью выкрикнул он. — Получай!

Офицер отпрыгнул за конвой, и вместо него свалился солдат.

— Получай и ты, бандит!

Бирюлев дернул головой и повалился на спину.

— Я из иггы выхожу, дгуг! — торопливо выкрикнул адъютант.

Следующими, выстрелами Любимов уложил бежавших к нему солдат и в три прыжка очутился в воротах. Пробежав длинный проезд, Вячеслав укрылся за углом лабаза. «Как некстати! — с досадой выдохнул он, осматривая высокую каменную ограду, которой обнесен был двор. — В углу ящики… С них, пожалуй, достану до верха!»

— Мае-ни! Мае-ни! — донесся из проезда голос офицера.

Любимов осторожно выглянул. У ворот в нерешительности топтались три солдата. Офицера не было видно.

— Мае-ни! — снова выкрикнул он. Из-за каменного столба ворот блеснул его обнаженный меч.

Солдаты пригнулись, взяли винтовки наперевес и шеренгой, неуклюже побежали по проезду.

«Спокойно. Бей наверняка…»

Солдаты один за другим повалились на булыжник проезда. Последний упал в пяти шагах от Любимова.

Офицер что-то яростно выкрикнул и замахал клинком.

«Остальных вызывает… Сколько их осталось? Кажется, с офицером пятеро… Потом наступит перерыв. Тогда не зевай!» Любимов быстро сменил обойму.

Офицер снова что-то выкрикнул. Вячеслав выглянул из своего укрытия. На дороге показалась машина с солдатами. Офицер побежал ей наперерез, размахивая шашкой.

Прежде чем выстрелить, Любимов прицелился. Офицер пробежал еще два-три шага, взмахнул шашкой и растянулся посреди дороги. С машины торопливо соскакивали солдаты.

Сорвав с себя дождевик, Вячеслав пересек двор, взобрался на кучу ящиков. Дотянувшись к верху забора, взметнулся на него верхом.

Позади раздался залп. Любимов почувствовал, как рвануло шею и обожгло левый бок. В голове помутнело, перед глазами поплыли радужные круги. Он мешком свалился на другую сторону изгороди.

— Крепись, — шептал он, с трудом поднимаясь. — Безумству храбрых… Это парк?..