Читаем Ты здесь? (СИ) полностью

— Помнишь, я упоминала девочку? Медиум показала мне кое-что. И потому я много раз прокручивала этот момент в своей голове, словно не веря, что это возможно. Наблюдать за подобным было больно, знаешь? Момент, когда действительно наступает конец, когда душа обретает покой и в секунду растворяется вместе с надеждой. Это была её дочь. На вид не больше десяти, с косичками, в цветочном платье, с раскосыми глазами и улыбкой, от которой даже мое сердце на миг замерло. Девочка просто коснулась любимой игрушки, подаренной матерью — важная вещь из прошлого, что до сих пор связывала их нитью воспоминания. Миг, Лео. Когда я коснулась кружки, то почувствовала тепло — всего лишь миг, но пальцы ощутимо обожгло. И… у нас еще есть шанс этого мига. Слышишь, Лео? Иронично, но… это благодаря Фиби. Если бы она не отдала мне ту фотографию… Если бы не появилась в этом доме, показав насколько сильно тобой дорожила.

Осознание становится вполне четким и бьет одним единственным ударом в солнечное сплетение. Удивительно, как человек из прошлого дает тебе шанс на исполнение заветной мечты в будущем.

Я смотрю на Айви - она усаживается на пол и прожигает взглядом тот самый рисунок. Кружка соприкасается с полом, сигарета за ухом вмиг оказывается зажата меж губ. Она не поджигает её, только смотрит. Я отчетливо вижу, как в глазах Айви все еще теплится надежда.

Надежда на одно единственное, но вполне реальное прикосновение.

Наверное, все так или иначе сводится к логическому завершению. Я уже не раз думал об этом, не раз прокручивал в своей голове предстоящий исход и представлял различные его вариации. Еще при жизни, укладываясь в кровать и закрывая глаза, это казалось вполне нормальным — каждый ведь думает о своем конце. О том, что ждет после, о том, как твой уход воспримут, о том, как его переживут.

Я хотел, чтобы меня помнили. Как и любой другой человек, окруженный людьми, я хотел оставаться в их мыслях, всплывать тогда, когда становится грустно, и не вызывать чувство боли, а скорее… светлой тоски. Так правильно и так, наверное, легче для всех.

Удивительно, как быстро пролетела жизнь. Момент рождения, мои детство, юношество, взрослые годы. Еще в тринадцать я думал: «Боже, как далеко до восемнадцатилетия!», а уже в восемнадцать, когда задувал свечи, не мог поверить, что пройдет еще два года и мне стукнет двадцать.

За двадцать лет жизни, прожитой в сожалении, в мыслях, в скорби и горечи, я не успел ровным счетом насладиться всем, чем желал. Прискорбно, конечно, но смерть не выбирают — все просто в один момент сводится именно к ней. Как же много раз я затрагивал это, равно, как и все, что было при жизни важным. Говорить про ценность уже явно глупо, но я повторюсь, потому что больше мне думать и не о чем. Не о мире же во всем мире размышлять, верно?

Прошлое кажется все ближе. Воспоминания мутные, как-будто туман по утру — неяркие, но все же проглядывающиеся лучи солнца так или иначе пытаются согреть кожу. В них мамино лицо далекое, а папино и вовсе скрыто от глаз. Я вижу только их объятия, то, что они все время на расстоянии и мне даже с вытянутой рукой их не удается коснуться. Бабушка с трубкой немногим, но ближе — седые волосы, морщинки возле глаз, прямо как у отца при жизни. Деда не удается вспомнить совсем — я ведь не застал его, видел только на фотографиях.

Я хочу вспомнить. Хоть один эпизод, где все до деталей ярко. Где кажется, будто счастье колет ребра и улыбка никак не может сползти с лица.

Это уже не вызывает боли.

Я просто жду, когда все закончится. Ведь конец — это и правда неизбежность.

До моего дня рождения остается несколько часов и их приближения я, как ни странно, уже не боюсь так, как мог бы раньше. Удивительно, как легко удается принять то, что вскоре исчезнешь. Раньше я ждал этого так сильно, что буквально считал дни, теперь же я стою напротив своей комнаты и не могу поверить, что скоро этот день наступит. Внутри будто плещется успокоение, желанная гармония, которую всю жизнь ищешь, чтобы примириться с самим собой. Так странно и так… хорошо. Тело ничего не весит, мысли не жужжат в голове, как стая ос, эфемерное ощущение сердца. Я здесь, держусь за едва целую нить и хочу, чтобы после моего ухода гармонию обрела и Айви.

Она красится. Долго выбирает одежду и все время торопится переодеться во что-то еще, потому что многие вещи сидят на ней не так, как ей хочется. Нервно поправляет волосы, дышит тяжело и причитает каждый раз, когда встречается с собственным отражением в зеркале. Я с улыбкой наблюдаю за этим. Такая серьезная, но не менее красивая, чем всегда.

— Вот это, — оказываюсь за её спиной и указываю на вешалку, видя, как табун мурашек пробегает по обнаженной спине. Айви вздрагивает и оборачивается. — Ты прекрасна.

— Я думала, что ты не появишься до двенадцати, — облегченно выдыхает и стягивает с вешалки черное платье. Я грустно усмехаюсь, не в силах сдвинуться с места. — Подожди минуту, хорошо?