Читаем Ты здесь? (СИ) полностью

Дождь бил по щекам, заставляя ткань капюшона липнуть к мокрой голове. Небо было темное, беспросветное, а воздух настолько тяжелый и удушающий, что каждый вдох глухо падал вниз, не давая выдоху своевременно покинуть пределы легких. Порог ветхого дома на окраине я переступала с крайне тревожным чувством, не в силах успокоиться — навязчивые мысли боролись за первенство, как в самых красочных боях без правил. Ни тяжелее, ни легче.

Скрип двери неприятно коснулся слуха, взгляд же зацепился за весьма бледное лицо женщины, украшенное косметикой. Её глаза — чернеющая бездна, что сливалась со зрачком и будто не имела края, вглядывались в меня в течении нескольких долгих секунд, за которые я успела даже пожалеть о спонтанном решении посетить чужой дом. Сидящая поодаль фигура старика издала хриплый смех, что перешел в широкую и беззубую ухмылку на покрытом морщинами лице.

— Тата, такая ты невежда.

Хозяйка проигнорировала реплику, все еще смотря на меня так, будто я представляла угрозу, нежели искала помощи. Из-за холода, вкупе с тем, что одежда промокла насквозь, дрожь явственно лихорадила нервные окончания, и я вздрогнула, когда пухлая и горячая рука спешно схватила меня за плечо. Женщина пугливо озиралась по сторонам.

— Заходи, коль пришла. Вижу, путь проделала неблизкий.

Я сделала неуверенный шаг — мысли закружились в урагане переживаний. Все еще лихорадило, до того, что ноги едва ли не споткнулись на ровном полу — доски скрипнули под ступней, и звук отголоском смешался с закрывающейся дверью позади. Внутри было довольно уютно: темнота в коридоре, еле видимый свет из дальней комнаты, блики от огней скакали по фоторамкам. Благовония в воздухе создавали особую симфонию запахов, смешиваясь с древесной нотой от горящих в камине поленьев и трав, развешанных в нескольких углах дома. Я покорно последовала за хозяйкой, не зная, что и сказать для начала — так много вопросов и так сложно было произнести вслух хотя бы один.

Но этого не потребовалось — как только женщина жестом пригласила меня сесть напротив широкого стола, на котором расположились разного рода флаконы, какие-то камни-обереги, ленты и свечи, на выдохе она снова слишком прямо и остро заглянула в мои глаза, не поселяя хотя бы и толику того доверия, что производила на фотографиях сайта.

— Выглядишь подавленной. Чувствую, что энергия у тебя совсем истощилась, от того и происходящее наполняет душевными муками. Упрямица! Нельзя тягаться с судьбой!

Я спокойно наблюдала за тем, как веер из трав бесцеремонно коснулся моей головы, и нота смеха, на секунду раздавшаяся внутри меня самой, чуть не соскользнула с губ — усилием воли я заставила себя и дальше наблюдать за сеансом непонятно чего. Происходящее напоминало по большей части сюр: я ведь никогда не питала любовь к людям, похожих на меня саму. И дело не в том, что они вызывают внутреннее отторжение, скорее, дело в том, что мне до сих пор сложно мириться с тем, что имею.

— Ты хорошая: света в тебе больше, чем тьмы. Но пока пытаешься обмануть то, что обмануть нельзя, не будет тебе счастья. Баланс у природы един, каждое закономерно своему — и мальчик не исключение, — женщина откинулась на кресло, и под пристальным взглядом захотелось вжаться в угол комнаты, нежели выдерживать его секунду дольше.

Смысл сказанного дошел не сразу и реакция вызывала в ней легкую ухмылку. Растерянность больно обожгла кончики пальцев.

— П-простите?

— Тот мальчик, — улыбка тонкой тенью тронула женское лицо, — ради которого ты здесь. Думала, поди, я шарлатанка? Я сразу поняла, что ты из наших — заметить Иезекииля, этого дряхлого деда с извечным занудством, может не каждый. У призраков нет возможности привлекать внимание тех, кто не обладает даром — они словно пустой звук, даже ветер имеет возможностей больше, чем те, кто стоит между миров. И какое сказание ни сыщи, все так и останется на своих местах. Ты ведь за этим здесь, милочка?

Я кивнула, не в силах отлепить язык от сухого нёба. Дрожащие руки впились в жесткую ткань растянутого свитера. Слезы, собирающиеся в уголках глаз, душили, но я попыталась отогнать от себя бессилие и собрать остатки самообладания воедино, потому что плакать перед медиумом — да еще и знающей всю мою историю непонятно каким образом — последнее, что вообще хотелось делать. Сердце, что находилось в тот момент в плену надежды, с силой ударило по груди.

— Вы абсолютно правы, — подняв взгляд, произнесла я. — Вы оказались единственной в этой области. Меня мучает множество вопросов, но…

— Интересно, — на долю секунды женщина задумалась. — Сама же их видишь, а спрашивать про очевидные вещи собираешься меня.

— Нельзя?

Веер из трав снова соприкоснулся с моей головой.