Читаем Ты здесь? (СИ) полностью

— Не переживайте, — отзывается Айви, оборачиваясь через плечо. Их взгляды встречаются. — Здесь вы можете сказать все, что захотите. Не посчитайте меня странной… я просто знаю, что такое держать в себе все, что чувствуешь долгие годы. И… я верю в силу слова. А еще — в то, что тот, о ком пойдет речь обязательно услышит это.

— Может, это покажется странным, но я верю в призраков. И в то, что душа не успокоиться, пока не выполнит то, что должна была еще при жизни. Лео… он… он не ушел бы просто так. Я это знаю. А еще знаю, что каким бы одиноким он ни был — боль внутри него всегда росла, как гангрена. Но несмотря на всю свою отстраненность, молчаливость и задумчивость, Лео любил сильнее, чем могло показаться.

Айви кивает.

— Подождите немного, я приготовлю чай. И давайте на «ты», я не такая уж и старая.

Фиби смеется.

— Хорошо, Айви. И спасибо.

Я усаживаюсь в кресло, что стоит рядом с диваном. В свете закатного солнца лицо Фиби кажется мне чужим и родным одновременно. На нем практически нет косметики, веснушки танцуют по загорелой коже, отражаясь в ломаных лучах. Светлые глаза наполнены вселенским счастьем, под радужкой же проглядывается тонко уловимая грусть, стоит ей только повернуть голову и зацепиться взглядом за дверь моей комнаты.

В памяти всплывает четкий кадр.

Тошнит. Пищевод горит от смеси алкоголя и закусок, что просятся наружу. Горло почти обжигает, всхлип тонет в рвоте при попытке вдохнуть. Мир кружится, переворачивается с ног на голову. Белая пелена растекается по глазам, превращая все в одну сплошную пустоту.

Больше ничего не чувствую. Смотрю только, как синеют мои губы, как через время вбегают в комнату друзья, тормоша еще теплое тело.

— Нет, нет, нет, Лео! — орет Фиби, начиная захлебываться в слезах.

— Я здесь! — вторю ей я, но понимаю, что бесполезно: никто из них меня не видит. И не слышит.

— Господи, нет, этого не может быть!

— Фиби!

Она оседает на пол, будто кто-то с силой толкает её в грудь. Сид осторожно притягивает её в свои объятия, доставая из кармана мобильный.

— Нужно сообщить об этом, — отвечает он, ловя недоуменный взгляд Фиби. — Мы уже не сумеем ему помочь.

— Это… это… этого не может быть, Сид! Нет, нет, нет! Если бы мы только не ушли! Если бы… — она захлебывается в слезах, утыкаясь в широкую грудь друга. Тот осторожно поглаживает её по волосам, сжимая челюсти со всей силы — так, что отчетливо проявляются желваки.

Мотаю головой, стараясь скрыться от воспоминаний — до боли реальных и разбивающих меня на части снова.

Айви возвращается буквально через пять минут с двумя дымящимися кружками и ставит их на кофейный столик. Фиби осторожно притягивает одну из них ближе, благодарно улыбаясь.

— Это так…

— Странно? — изгибает бровь Айви.

Фиби кивает.

— Такое чувство, что он все еще здесь. Рядом. Сидит и смотрит, будто окунаясь обратно в эти не самые приятные воспоминания того вечера. Я… так много хотела сказать ему. Специально выбирала подарок, чтобы порадовать, зная, что он до сих пор любит… — она запнулась. — Любил рисовать. Искала эти чертовы маркеры по всем канцелярским магазинчикам несколько дней подряд. Он их даже не увидел.

Видно, как Фиби сдерживается, чтобы не расплакаться. Айви накрывает её ладонь своею.

— Сколько же негатива вылилось на бедную Элли — девочку, что поцеловала его, пока он спал. Не представляю, как она все это выдержала, бедняжка. И какой груз держит в сердце до сих пор, виня себя за произошедшее. Но мы все, на самом деле, в этом виноваты. В том, что позволили напиться, в том, что оставили одного и слишком задержались среди ребят. Я… я так по нему скучаю.

Слеза катиться по румяной щеке, вызывая во мне невообразимую гамму чувств. Горечь, сожаление, скорбь, стыд — целый спектр эмоций, от которого ощущения кажутся реальными и вгрызающимися в горло.

Я оказываюсь рядом с диваном, ловя недоуменный взгляд.

— Ты можешь передать ей? — обращаюсь к Айви. — Знаю, что это будет странно, и неважно что она подумает. Просто скажи, что я не злюсь и никого не виню. И что тоже скучаю. По всем.

Айви вздыхает. Вижу, как борется с желанием сделать так, как я прошу, но и боится осуждения, которое может на нее вылиться. Это так… неправильно — заставлять её раскрывать свои возможности, но я сам столько хочу сказать, что это ощущение затуманивает здравый смысл.

Она не должна, а я не вправе требовать этого. Но сейчас, видя, как больно Фиби, поступить иначе не получается. Эгоистично, знаю, но разве это правильно — делать вид, что я не слышу и не вижу её чувств?

— Ты сказала, что веришь в призраков, так? — осторожно задает вопрос Айви, заставляя Фиби поднять голову и тихонько кивнуть. — Что, если я скажу тебе, что ты на самом деле права? В том, что он до сих пор здесь.

Она удивленно оглядывается.

— Что?

— Это кажется абсурдом, но я… я могу с ним общаться. Я его вижу.

— Лео?

— Да.

— Этого не может быть, — шепчет Фиби. — Это…

— Если тебе нужны доказательства, то просто скажу, что ты была его первой девушкой. Что Сид — это единственный друг, оставшийся со школьных времен, а Арчи — тот, с кем ему удалось подружиться в студенческие годы.