Читаем Ты здесь? (СИ) полностью

Взгляд Айви блуждает по желтым огонькам лампы, что отражаются в окне. Через форточку слышится шум моря и разговоры редких прохожих, прогуливающихся вдоль берега. Она закусывает губу, усмехаясь, и ждет моей реакции. А мне и сказать ей нечего. Поблагодарить? Не думаю, что стоит: была бы её воля, отказалась бы от этой тяжкой ноши и не подумала бы об окружающих. Единственное, что я могу — посочувствовать.

— Не хочу ввязываться в это, понимаешь? Снова наступать на те же грабли, чтобы угодить эгоистичным прихотям тех, кто требует с меня больше, чем я могу. Это проблематично. И тяжело.

— Тогда почему ты сразу не отказалась от покупки дома?

— Потому что ты прятался. И Мириам… она в тот день слишком вымотала меня. Может, поэтому я тебя не заметила. Так или иначе, даже если я останусь, в чем польза? Ты мертв. Как бы хреново это ни звучало, но это так. И я буду напоминать тебе о том, что я — здесь, а ты — там.

Айви пожимает плечами. Достает сигарету, зажимает её меж губ и закуривает.

— И куда ты пойдешь? — говорю я. — Ты не сможешь продать этот дом за день, а жить у друзей — такой себе вариант. Особенно, если учесть, что ты совсем недавно приобрела дом. Я не уговариваю тебя остаться навсегда или выполнить сотню моих требований. Этот дом… он достался мне от родителей. Они умерли, когда мне стукнуло пятнадцать. Я не был здесь пять лет, потому что боялся, что скорбь по ним сожрет меня. Боялся вспоминать, да и помнить, в общем-то. Въехал сюда и думал, что у меня получится побороть свои страхи. Начну мечтать, представлять наилучшую жизнь. Но когда умер, то осознал, что даже при жизни я был один. Сейчас ничего не поменялось — смерть родителей помогла смириться с произошедшим быстрее. Так что просить тебя о том, чтобы передать моим родственникам, как я скучаю не потребуется. Достаточно просто жить, делать свои дела, создавать уют, работать. Я не доставлю проблем. Просто… не хочу быть причиной твоего переезда.

Во взгляде её я вижу сомнение. Еще бы! Верить россказням призрака — чревато последствиями. Но есть выбор? У меня — нет, ведь уйди она сейчас, и я снова начну вспоминать. Теряться между реальностью и вымыслом, что поглотит без остатка. Сложно. Тяжело.

Айви кусает губу. Смотрит на меня долго, изучающе, с примесью грусти и сожаления. Я думаю, что это лучше, чем ничего.

— Я хотел бы исчезнуть. Но не могу. Потому что страшно. И потому что твое появление в этих стенах что-то изменило. Желание пропало. Я приму любое твое решение, даже если ты захочешь продать дом и забыть об этом.

— Хорошо, — она кивает. — Тогда я хочу подумать об этом.

— Как скажешь.

Тушит сигарету и поднимается с места. Я остаюсь в гостиной один, наблюдая за тем, как листы позеленевших деревьев качаются из стороны в сторону.

— Лео! Ну-ка улыбнись и скажи «Сыр»!

Вспышка. Из полароида вылетела фотография и Фиби затрясла её, чтобы поскорее проявить изображение. Улыбнулась, а затем начинала рассматривать фото, сдерживая смех и упираясь щекой в мой подбородок.

— Ну и лицо.

— Я же говорил, что не особо фотогеничен.

— Теперь верю, — след от помады и запах кипарисов, что источала её кожа. Внутри потеплело и улыбка расплылась по губам как по наитию, а руки с привычной быстротой стиснули её в объятиях. Фиби засмеялась — громко, будто звон колоколов, что пробивает в церкви для начала молитвы. — Но ты все равно красавчик. Мой красавчик.

Глаза Фиби всегда излучали свет, которым я никогда наделен не был. Она тянулась ко мне, требовала ласки и заботы, как кошка, что лезет под руку. Я завидовал ей: подобные чувства с моей стороны были будто пластмассовыми. Влюбленность или любовь, которую она испытывала казалась настоящей, живой, безрассудной, исцеляющей. Мне нравились эти моменты нашей своеобразной близости: прикосновения, её запах, тембр голоса в тишине комнаты, дыхание. Как вздымалась её грудная клетка, как билась жилка на шее, приоткрытый рот и расширенные из-за эмоций зрачки глаз.

Айви выглядит умиротворённой, когда спит. Её грудь вздымается равномерно, дыхание ровное, а сжатая меж рук игрушка навивает мысли о детстве. Не знаю, к чему я вспомнил о Фиби, смотря на нее. Что делаю в её — или все-таки моей? — спальне, я тоже без понятия. Раз за разом всматриваюсь в рисунок жирафа, пытаюсь провести по нему пальцами. Как тогда, перед вечеринкой. Но не выходит. И это разочаровывает. Моя бесполезность.

Наблюдать за Айви мне нравится. Она как ребенок, которого хочется погладить по волосам и поправить сползшее одеяло. Я усаживаюсь рядом, проводя ладонью по голове. Хочу почувствовать тепло, мягкость, хоть что-нибудь. Раз за разом повторяю свои действия, а затем и вовсе ложусь рядом, в нескольких сантиметрах от её лица. Темные пряди спадают на щеки, губы приоткрыты и она смешно сопит, иногда дергая во сне носом. Думаю, ей снится что-то беспокойное и крайне неприятное.

От этого, наверное, стараюсь её обнять и прижаться максимально близко. Чтобы слышать стук сердца и размеренное дыхание.