Мы говорим всю ночь. Он рассказывает о своей юности, которую провел в роли сына сильной женщины-политика. О борьбе, которую его мать должна была вести против консервативных голосов, которые утверждали, что женщине не подобает въезжать в Белый Дом. И уж тем более матери-одиночке – разве что вместе с президентом. Он рассказывает о своем бунте, и от некоторых историй на его губах даже появляется слабая улыбка. Именно Беверли Грей всегда спасала его и, соответственно, его мать от дурной славы. Это чистой воды признание в любви к Беверли, а свет в его глазах не уступает свету в глазах Ханны.

Я, в свою очередь, в ответ на его вопрос рассказываю ему, почему в башне сломалась. Что тогда произошло у меня с Мейсоном. Как он запер меня в комнате, чтобы я не смогла уйти от него, – и как Ханна меня спасла и по кусочку собрала снова. Как Тайлер своим обаянием и открытостью позаботился о том, чтобы стена, которую я воздвигла вокруг сердца, начала осыпаться. С помощью безобидного флирта, тонн сладкой ерунды и киновечеров – при этом я, как на исповеди, признаюсь, что последовательно игнорировала предостережения Ханны. И наконец решаюсь рассказать ему о своем плане.

– Я хочу помочь Ханне, конечно, я этого хочу. Она заслужила стать счастливой. Но Ханну такие вещи всегда слишком сильно задевают. Ей недостаточно просто найти виновного или подловить Тайлера, у которого браслет Беверли и эта фотография. Она везде видит заговор. Тот факт, что существует видео с ними двумя, для нее достаточное доказательство того, что не только он замешан в исчезновении Беверли. Поэтому она хочет уничтожить Воронов и Львов. Средства давления, кражи – она, как безумная, ищет связи среди бывших кандидатов. При этом я не считаю, что Бриттани и Шерил несут хоть какую-то ответственность, хотя не переношу их обеих. – Я рассказываю ему об этих двоих и о том, что Ханна через них узнала о задании, которое якобы дали Беверли. – Они всего лишь являются воплощением стереотипа о богатеньких деточках, которые падки на любую сплетню.

– Ты хотела скрывать от Ханны все, что мы обнаружим? И даже не расправиться с этими двумя девицами? – Джош выглядит удивленным.

– Нет, если для этого мне придется предать всех стипендиатов. – Я поигрываю уголком мягкого одеяла, которым Джош накрыл меня.

Когда на нас опускается тишина, в которую я отпускаю свои мысли, мое намерение тяжелым грузом ложится на плечи. Я всерьез планирую лгать в лицо своей лучшей подруге только для того, чтобы защитить Воронов? Мои мысли беспрерывно движутся по кругу, как планеты вокруг Солнца.

С той стороны стекла уже виднеется слабый свет, и при мысли о том, что я провела всю ночь здесь, на диване, мне хочется зевнуть. Я всматриваюсь в темноту вокруг нас. Наша неподвижность деактивировала освещение. Джош тоже трет глаза. Он так близко. Когда я успела прижаться к нему?

– Я не хотел продержать тебя всю ночь без сна. – Его голос кажется осипшим.

Может, последние несколько часов мы не разговаривали друг с другом, а просто спали, завалившись на диван? Когда я спрашиваю об этом, он пожимает плечами и хочет подняться. Похоже, он только сейчас замечает, что я не просто сижу к нему так близко, а что мы делим одеяло, и то, что я не прислоняюсь к нему, а опираюсь, и расслабляется. Спустя какое-то время он приобнимает меня, и я еще плотнее прижимаюсь к нему, вдыхаю смесь из парфюма и легкого аромата средства для стирки, которая странным образом оказывает успокаивающее действие.

– Спокойной ночи, Эмерсон, – шепчет Джош и мягко целует меня в макушку.

Мне кажется, я ощущаю улыбку на его губах. Или слышу ее. Или и то и другое. Он тоже сейчас думает о совместной ночевке в комнате башни?

– Спокойной ночи, Прентисс.

Я знаю, что мне следовало бы встать и пойти в кровать – и не только потому, что я уверена, что завтра будет смертельно болеть шея. Но, уже наполовину парализованная сном, в объятиях сильных рук и словно завернутая в кокон запахом защищенности, совсем не хочу этого делать.

И так, уже во второй раз, прижатая к Джошуа Прентиссу, я ускользаю в страну снов – только в этот раз не под предлогом того, что мы замерзнем без объятий.

Глава 9

ВТОРНИК, 8.12.

Прошло два дня, а я все еще расплачиваюсь за ночь, проведенную на диване. Впечатление такое, что план утаить информацию от моей лучшей подруги крепко вгрызся мне в шею как постоянное напоминание о моем намерении. При этом мы видимся чаще, чем когда-либо. С понедельника я провожу в «Сплетнике» каждую свободную минуту.

Вот и сейчас сижу рядом с Лукой и ищу материал по скучным темам, пока наблюдаю за ним. У Луки и вправду приятная внешность: темные волосы, которые завиваются на затылке и за ушами, и словно высеченные черты лица, будто он сошел с грубо набросанного рисунка. Он производит совершенно изумительное впечатление, когда сидит в телефоне. Его лицо озаряется и становится мягче, в глаза проникает свет, который, как вишенкой на торте, дополняется ускользающей улыбкой. Сейчас он как раз покусывает нижнюю губу, полностью сконцентрированный на том, что пишет.