Читаем Твое тепло (СИ) полностью

      Вопреки ожиданиям, до исхода полуденной экзекуции никому не было дела. Храмовники наставляли стражей, стражи растекались по городу, обшаривали улицы, подворотни, дома, подвалы и чердаки. Отдан был приказ не отворять с утра городские ворота, назначены отряды для дежурства на крепостной стене.

      Задний двор храма Балиора представлял собой густо заросший сад. Осень выкрасила его желтыми, бордовыми и коричневыми красками, сбрызнула алыми каплями рябиновых плодов. Старые гранитные дорожки и каменные скамьи припорошены были опавшей листвой.

      - Ночью жена преуспевающего булочника родила нелюдя. - Голос Марта после инструктажа очередного отряда стражи все еще звучал громко и повелительно. Алан морщился (он не любил резких звуков), но слушал. - Эти... хм! благонравные идиоты испугались позора для семьи. Повитухе закрыли рот золотыми. Ребенка замотали в пеленки и бросили в сточную канаву. Убивать-то своими руками побоялись: Балиорово проклятье даже по нашим беззаконным временам - не пустой звук! А в отбросах, мол, сам утонул-захлебнулся. Чернь темная! Течением младенца пронесло еще несколько улиц, а там его вопли услышала баронесса Риста Арисская. Тут бы истории и кончиться, но нет! Она только началась! - раздраженно прошипел старший храмовник и сел на холодную скамью. Алан опустился рядом. - Баронесса, оказывается, рехнулась. Родила месяц назад ребенка, первенца, а тот на прошлой неделе умер. По слухам, муженек на лекаря поскупился, решил вечерок-другой лишние на эти деньги в кости поиграть. Нехорошо, конечно, но барон в своем праве... Только супруга его не простила, за пустое место стала считать, к себе и близко больше не подпускала.

      - Привел бы жену на храмовый суд, - пожал плечами Алан.

      Март поворошил ногой багровые листья.

      - Не все хотят выносить сор из дому... - задумчиво сказал он. - Так вот. Баронесса, говорят, принялась шляться по улицам, как неприкаянная. Ну и дошлялась. Выловила младенца-нелюдя из канавы, а в храм не понесла - материнские чувства взыграли. Обласкала его и потащила домой. Домашние, понятно, ее безумие терпеть больше не стали. Сообщили в храм. Да и повитуха, принимавшая роды у булочницы, помаялась несколько часов со своим золотом и побежала каяться. Я стражей отрядил, храмовника с ними отправил... Да только баронессы дома и след простыл, ушла у наших из-под носа. А теперь сам знаешь, что творится...

      Алан кивнул.

      - Стражи ищут, - продолжил старший храмовник. - Но я хочу подстраховаться. Ты ведь сможешь найти нелюдя?

      - Теоретически - да.

      - Вот и замечательно! - просиял Март, однако быстро посерьезнел: - Слушай. Баронесса молода, стройна, темноволоса... - тут старший храмовник осекся. - Хотя... Тебе это ни к чему. Важно другое. Убежища ей искать негде. Из родни отец был, барон Арисский, да умер. Кстати, бедный был барон. В съемной каморке на чердаке больше полувека прожил. Мужнина родня ее прятать не станет. Эту безумную разве только в Феминийской Обители и приютят. Но Обитель-то в горах, а баронесса в го-ороде, - Март удовлетворенно рассмеялся. А после задумчиво вздохнул: - Эти женщины - проклятье похлеще Балиорова! Высокородные особенно. Говорят же: обучи бабу грамоте - бед не оберешься! Простые прачки да кухарки живут себе тихо, глядишь - не нарадуешься. А этим графиням да баронессам все права какие-то давай, справедливость... Слова Балиора, им, видишь ли, не угодны! Феминийки... - с особым отвращением процедил старший храмовник. - А Обитель их - рассадник заразы в головах! Сравнять бы ее с землей, поглядел бы я, куда эти сирые да обиженные от мужей бегать стали!

      - Обитель под защитой Феминии, - бесстрастно напомнил Алан.

      - Знаю, - мотнул головой Март. - Зло принесенное в Обитель вернется к принесшему. Остается лишь надеяться, что когда-нибудь слово Балиора станет превыше других слов и там! - Старший храмовник решительно встал. - Заговорились. Пора. Я надеюсь на тебя, Алан.

* * *

      ... Но взглянул однажды Балиор на землю и увидел, что сделалось там без его ведома. Люди, венчавшие все сотворенное им, пали ниже зверей. С помощью огня они научились ковать оружие и стали убивать друг друга. Огнем они выжигали вековые леса под пашни и пастбища. Огнем они превращали в угли и пепел дома неугодных соседей своих. Огню они предавали тех, кто нарушил заведенные правила.

      И пришел он в ярость. Богиню Феминию, жену свою, он изгнал навеки, наказав за своеволие. Но не в силах был разгневанный бог отобрать то, что раз даровано людям. И тогда покарал Балиор женщин - земных подобий Феминии: до скончания времен приказал им служить мужчинам и хранить очаг, что когда-то посмели затеплить.

Откровения Балиора.

* * *

      Алан шел по грязным осенним улицам и слушал свои ощущения. От земли тянуло холодом, плотным, основательным, от луж веяло зыбким морозцем. Камень большинства домов холоден был лишь снаружи, изнутри его согревал огонь очага. Но были и те жилища, что походили на ледяные шкатулки, скрывавшие внутри лишь бусины человеческого тепла. Дрова для их обитателей - слишком дорогое удовольствие.