Читаем Тверской Баскак. Том Второй полностью

Дальше пошло уже утрясание тонкостей. Без огненного боя, без железа, чтобы и те и другие только с дрекольем, дабы не поубивали людей зазря. Еще поспорили за время. После длительных дебатов решили, что выяснение правды лучше перенести на середину сентября, когда урожай уже соберут. Тогда и люди посвободнее будут и поля случайно не вытопчут.

Этот спор заставил меня ускорить подготовку как отдельных взводов, так и слаживание всех подразделений. Для этого я наконец-то записал, как эти совместные действия должны выглядеть, дабы сами командиры понимали, чего они добиваются от своих подчиненных.

Назвав бригадой шесть своих стрелково-ударных рот, я написал первый в истории России военный устав «Порядок движения и развертывания пехотной бригады».

Поскольку читать мои подчиненные в большинстве своем пока что не умеют, то донести до них мои требования возможно было только в устной форме. Эту нелегкую задачу я возложил на себя. Провести несколько лекций не представлялось мне чем-то уж слишком трудным, но тут я сразу же столкнулся с целым рядом проблем. Во-первых, такая привычная и абсолютно необходимая вещь, как классная доска. Оказалось, что создание большой и гладкой поверхности, на которой можно было бы писать мелом требовало таких затрат денег и времени, что от традиционного подхода пришлось отказаться. Расстроившись было, я вспомнил свое выступление для княжича Ярослава и решил, что такой метод не менее доходчив, но значительно дешевле.

Плотник Ясыр за пару дней нарезал мне схематичных деревянных фигурок, изображающих стрелков, алебардщиков, фургоны и баллисты. С этим набором я и пришел сегодня на плац, решив провести первую лекцию прямо на свежем воздухе.

Глянув на солнце, вижу, что оно уже клонится к верхушкам деревьев, и подаю знак Калиде, мол заканчивай с занятиями и собирай командиров. Тот сразу же отправил новобранцев в расположение, а сам со взводными подошел ко мне. Практически одновременно с ним подтянулись командиры старых взводов и вновь назначенные капитаны рот.

Пересчитав глазами собравшихся, получаю двадцать шесть бойцов, включая Калиду и Куранбасу.

«Вроде все!» — Мысленно заключаю я и, прежде чем начать, знакомлю моих слушателей с макетами.

— Это взвод стрелков, — показываю им фигурку, слегка похожую на арбалетчика, — а это взвод алебардщиков…

Заканчиваю коробком, соединенным с сосиской на четырех ножках.

— Это фургон с упряжкой.

Я стою в низинке, а мои новоиспеченные командиры сидят полукругом на возвышенности, почти как в настоящей университетской аудитории.

Быстро расставляю в длинную цепочку все восемнадцать взводов, двенадцать фургонов и шесть баллист, и акцентирую внимание слушателей.

— В общем случае порядок движения пехотной бригады должен быть только таким. Впереди идет дальняя конная разведка, за ней на расстоянии видимости ближняя, и только потом уже движется вся бригадная колонна.

Показываю на головной взвод стрелков и стоящие за ним фургоны, баллисту и две фигурки алебардщиков.

— Это первая рота, за ней вторая, третья… и шестая. Каждая движется, как самостоятельная единица, но при этом подчиняется единому командованию командира бригады. — Поднимаю взгляд. — Это вам ясно?

Получаю утвердительные кивки и ставлю новую задачу.

— Вот бригада на марше и тут внезапно вас атакует конница. — Выставляю фигурку всадника, появившуюся вершине холма, и обвожу всех вопросительным взглядом. — Какую команду, по-вашему, должен отдать командир бригады?

Все начинают кричать одновременно, и я тяжело вздыхаю.

«В этой академии надо начинать с азов».

Чуть переждав, растолковываю, как надо поднимать руку, и, только получив разрешение, вставать и отвечать. После этого вновь спрашиваю и естественно желающих не находится. Тогда подначиваю сам.

— Вот ты, Соболь, что думаешь?

Поднявшись, тот задает резонный вопрос.

— А сколько той конницы-то?

Я лишь пожимаю плечами.

— Да кто ж его знает. Как видишь, дозорные впереди прозевали. Может полсотни, а может, за холмом и вся тысяча.

— Тоды, — Ванька отвечает неуверенно, — я бы развернул навстречу всю бригаду.

Жестом подзываю его к себе и предлагаю переставить фигуры. Тот подходит и начинает выставлять перед конницей взводы стрелков и арбалетчиков.

Фигурок много, но я терпеливо жду, когда он закончит. Потраченное на перестроение время закрепляется в головах, что маневр дело не быстрое. Вот последняя занимает новую позицию, и в этот момент я выставляю еще одну фигуру всадника, но уже с другой стороны.

— Что будешь делать теперь? — Спрашиваю у обескураженного парня, и тот лишь сбивчивого бубнит.

— Да как же так-то?! Нечестно, ты же говорил тута, а теперь…

Жестко обрываю его лепет и обращаюсь уже ко всем.

— А кто вам сказал, что с вами будут воевать честно?! У войны вообще нет таких понятий! На войне есть только победитель и проигравший, а все остальное чушь! Запомните! Историю пишет победитель!