Читаем Тварь полностью

Ящики Тэлли были пронумерованы, и он внес подробное описание их содержимого в таможенную декларацию. Теперь он заглянул в этот список и с помощью Шарпа и Дарлинга рассортировал ящики и разложил их на кормовой палубе в строгом порядке.

Мэннинг стоял в стороне и пристально разглядывал воду. Дарлингу казалось, что американец сводил все свое существование к одной мысли, имеющей одну направленность, при этом он отбрасывал все наслоения социальных установлений и сосредоточился только на одном неудержимом побуждении — убить. В прошлом Дарлинг встречал таких людей — людей, потерявших всякие представления о безопасности; на судне не было ничего опасней, чем они.

Когда Тэлли удовлетворился расположением своих ящиков, он подозвал Дарлинга и Шарпа к длинному алюминиевому ящику размером с гроб, который закрывался на защелкивающиеся замки. Тэлли открыл замки и поднял крышку.

— Признайтесь, — сказал он, — разве это не самая сексуальная штука, какую вам приходилось видеть?

То, что было уложено в пенопласт, показалось Дарлингу похожим на шестифутовую кеглю, сделанную из какого-то нового вида пластмассы и окрашенную в ярко-красный цвет. Сотни крошечных крючков из нержавеющей стали свисали на шарнирах по всей длине предмета, а на верхней части было вделано трехдюймовое кольцо из нержавеющей стали.

Тэлли поднял этот предмет за кольцо и передал Дарлингу. Устройство весило не больше десяти фунтов, а когда Дарлинг постучал по нему, то послышался глухой звук.

— Я сдаюсь, — признался Вип и передал предмет Шарпу.

— Это гениально, абсолютно гениально, — заявил Тэлли.

— Очевидно, да, — согласился Дарлинг. — Но в чем состоит гениальность?

Тэлли забрал устройство у Шарпа и, взяв за оба конца, держал перед собой.

— Считайте это, — начал он объяснение, — телом, головой и торсом архитеутиса, тем, что мы называем мантией. Как правило, тело гигантского кальмара — независимо от вида, будь то dux, japonica или sanctipauli — составляет около трети всей его длины. Поэтому данный предмет представляет собой животное, общая длина которого, включая руки и щупальца, составляет восемнадцать или двадцать футов.

— Детеныш, — сказал Шарп. — Подросток.

— Не обязательно. Во всяком случае, это не важно, сексуальное влечение не замечает размеров. Даже если наше животное, как я думаю, в четыре или пять раз больше этого, инстинкт толкнет его к размножению. Если зверь самец, то он пожелает отложить свою сперму в этой штуке, если самка, то она захочет, чтобы ее оплодотворили.

— Ради какого черта эта тварь пожелает иметь что-либо общее с куском пластика? — спросил Дарлинг.

— Вот здесь-то и проявляется гениальность. — Тэлли начал отвинчивать стальное кольцо. — Я потратил годы, разрабатывая химический состав, в совершенстве воспроизводящий аттрактант размножения архитеутисов. За некоторое время я смог добыть образцы плоти двух мертвых кальмаров. Я вырезал яйцевод большой самки, которая попала на мель в Новой Шотландии, а затем, два года назад, я услышал, что на Кейп-Код была вынесена волнами часть мантии самца. К тому времени, когда я попал туда, от кальмара осталось немного, птицы и крабы поработали над ним. Но часть плоти была засыпана песком и таким образом защищена, и я смог добыть весь сперматофорный мешок. Он был более трех футов длиной. Месяцами я исследовал обе части, мужскую и женскую, при помощи микроскопов, спектроскопов и компьютеров. В конце концов я смог синтезировать химический стимулятор.

— Вы уверены? — спросил Дарлинг. — Вы когда-нибудь испытывали его?

— В природных условиях? Нет. Но в лаборатории — да. С научной точки зрения — это вполне обоснованно. Не буду утруждать вас научными подробностями, но так же, как собака в период течки испускает мускусный запах, так же, как люди реагируют на тестостерон и феромоны и все другие гормональные сигналы, гигантский кальмар реагирует на химические вещества, испускаемые другими особями этого вида во время периода, соответствующего тому, что у млекопитающих называется периодом течки. — Он прижал палец к отверстию под стальным кольцом. — Флакон жидкости, вылитый сюда и растворенный в морской воде, просочится через крошечные отверстия, расположенные за каждым крючком. Это создаст след, который протянется на мили. Архитеутис поймет, что кто-то его вида готов к размножению, и это будет зов природы, которому зверь не сможет противиться.

— А он не поймет, что его надули? — спросил Шарп.