Читаем Тварь полностью

Элизабет понимала, что он делает. Она была рада и хотела что-нибудь сказать, но плот сорвался с верхушки волны и скользнул во впадину.

Они начали опрокидываться. Элизабет так и знала — им не под силу помешать стихии. Она взвизгнула. Затем плот выровнялся и мягко взлетел на следующую волну.

— Эй! — Гриффин придвинулся к жене и обнял ее за плечи. — Все нормально. У нас все хорошо.

— Нет, — выдохнула она ему в грудь. — У нас ничего не хорошо.

— О'кей, у нас не хорошо. Чего ты боишься?

— Чего я боюсь? — набросилась она на него. — Мы находимся посреди океана, посреди ночи на плоту размером с крышку от бутылки... и ты спрашиваешь меня, чего я боюсь? А как насчет смерти?

— Смерти от чего?

— Ради бога, Говард...

— Я серьезно. Давай обсудим.

— Я не хочу ничего обсуждать.

— У тебя есть более подходящее занятие? Ну давай. — Он поцеловал жену в голову. — Давай выведем страхи наружу и разделаемся с ними.

— Хорошо. — Элизабет сделала глубокий вдох. — Акулы. Можешь называть меня паникершей, но я в ужасе от мысли об акулах.

— Акулы. Хорошо. О'кей. Мы можем забыть о них.

— Скажешь тоже!

— Нет, послушай. Вода холодная. И во всяком случае, японцы и корейцы выловили большинство из них. И если даже какая-нибудь крупная акула все-таки приплывет сюда, то, пока мы находимся на плоту, мы не выглядим, не пахнем и не воспринимаемся ею как что-либо, чем она привыкла питаться. Что еще?

— Предположим, шторм...

— Хорошо. Погода. Никаких проблем. Прогноз хороший. Сейчас не сезон ураганов. Даже если придет шторм с северо-востока, то плот почти непотопляем. Самое плохое, что может случиться, — он перевернется. Если это произойдет, мы опять выправим его.

— И будем плавать без конца, пока не умрем от голода.

— Этого не произойдет. — Гриффин был доволен — он обнаружил, что чем больше говорил, тем больше ему удавалось разогнать свои собственные страхи. — Первое: ветер гонит нас обратно к Бермудам. Второе: суда ходят туда и обратно каждый день. Третье: худший случай — к вечеру понедельника дети и... как их там... ну, эти, из торгового агентства, заявят, что мы пропали, а радио гавани Бермуда знает о нас все. Но до этого не дойдет. Вот этот малыш выкладывает за нас свою душу, подавая сигналы. — Гриффин похлопал по ящику аварийного радиомаяка. — Первый же самолет, который пролетит над нами, вышлет кавалерию, которая, как известно, всегда приходит на выручку. Возможно, это уже сделано.

Элизабет помолчала немного, а потом проговорила:

— Ты веришь всему этому?

— Конечно, я верю всему этому.

— И ты не боишься?

Он прижал ее к себе и сказал:

— Конечно, боюсь.

— Хорошо.

— Но если ты ничего не предпринимаешь по поводу пришедшего страха, не рассеиваешь его разговором, не заменяешь его чем-нибудь другим, он пожирает тебя.

Элизабет опустила голову мужу на грудь и потянула носом. Она уловила запах соли, пота... и успокоения. Она услышала запах двадцати лет своей жизни.

— Так... — произнесла наконец она. — Значит, ты желаешь пофлиртовать?

— Правильно, — рассмеялся он. — Перевернуть плот в приступе страсти.

Они оставались в таком положении, прижавшись друг к другу, а плот медленно дрейфовал к югу, гонимый ветром. Звезды на небе, казалось, танцевали в сумасшедшем согласии с ними, кружась и опускаясь вместе с движением плота, но всегда неуклонно двигаясь на запад.

Через некоторое время Гриффин подумал, что Элизабет уснула. Но вскоре он ощутил у себя на груди слезы.

— Эй, — прошептал он. — Что это значит?

— Кэролайн, — ответила она. — Такая маленькая...

— Не надо, милая. Пожалуйста...

— Я ничего не могу поделать.

— Ты должна попытаться заснуть.

— Заснуть?!

— Хорошо, тогда давай играть в «Боттичелли».

Элизабет вздохнула.

— О'кей. Я думаю о... знаменитом М.

— М. Посмотрим. Он... знаменитый француз...

Элизабет внезапно вздрогнула. Она выпрямилась и повернулась к носу плота.

— Что это было?

— Что именно?

— Такой царапающий звук.

— Я ничего не слышал.

— Как будто когти.

— Где?

Она проползла вперед и потрогала резину на самой передней камере:

— Как раз здесь. Словно когти, скребущие по резине.

— Может, что-нибудь с яхты? Забудь об этом. Кусочек дерева. Здесь плавает всякая дрянь. Могла быть летающая рыба. Иногда они попадают прямо на палубу.

— Что это за запах?

— Какой запах? — Гриффин глубоко вдохнул воздух и теперь действительно почувствовал. — Аммиак?

— Я так и подумала.

— Что-нибудь с яхты.

— Например?

— Откуда я знаю? У нас стояла бутылка под раковиной... Если что-нибудь не разлилось здесь.

Он потянулся, сел на корме плота и расстегнул молнию на крышке прорезиненного ящика. Было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть, поэтому он нагнулся, чтобы понюхать внутри.

Гриффин услышал шум, похожий на хрюканье, и плот подпрыгнул и накренился в одну сторону. Мужчину сбило с колен, и консервные банки в ящике загрохотали, сбившись в кучу, а палубный настил под ним затрещал и завизжал, двигаясь по резине. Он услышал какие-то непонятные шлепающие звуки — возможно, их производил плот, хлопая по беспорядочным волнам.

— Эй! — Гриффин восстановил равновесие, удерживаясь руками за края плота. — Будь осторожна.