Читаем Тварь полностью

— А я могу. Я потрясающе выглядящая личность. Ты сам недавно так сказал. Это есть в Конституции. Потрясающе выглядящие люди могут ненавидеть, что хотят. — Она усмехнулась и прошла к носу яхты, чтобы убрать кливер.

— Считай, что нам еще повезло, — крикнул Гриффин вслед жене. — Мы долго шли под парусами. Теперь немного пройдем на двигателе.

— Я не хочу считать, что нам повезло. Я хочу быть злой и разочарованной и хочу, чтобы меня баловали. И я была бы довольна, если бы ты тоже разозлился.

— На что мне злиться? — Увидев, что кливер спущен, Гриффин прибавил скорость и направил нос судна по ветру, который к этому времени начал свежеть. Масляная гладь стерлась с длинных валов и сменилась пестротой маленьких волн. — Я сожительствую с самой красивой сумасшедшей женщиной в Атлантике, у меня есть судно, стоящее достаточно, чтобы дать мне возможность потратить год в поисках приличной работы, и я начинаю чувствовать возбуждение. Чего еще может желать парень?

Элизабет перешла на корму и занялась фотом:

— Так значит, вот в чем дело. Ты настроен пофлиртовать.

— Вот именно, — подтвердил Гриффин. Он поднялся и помог жене справиться с большим парусом, при этом ногой управляя яхтой, чтобы держать нос по ветру. — Но тут одна небольшая проблема.

— Какая? — Элизабет стояла на одной ноге, а пальцами другой выписывала круги на икре мужа.

— Нужен кто-то, кто управлял бы судном.

— Включи авторулевой.

— Прекрасная мысль... если бы он у нас был.

— Да-а. Я думала, что если высказать желание, то оно превратится в реальность.

— Ты ненормальная, — заявил Гриффин. — Великолепная, но чокнутая.

Он наклонился между складок паруса и поцеловал жену. Потом дотянулся до каната, чтобы закрепить полотнище. Нога его соскользнула со штурвала, и судно вильнуло от ветра. Волна ударила в корму с правого борта и плеснула холодными брызгами по ногам Элизабет. Женщина взвизгнула.

— Хорошая работа, — воскликнула она. — Ты точно знаешь, как утопить романтические чувства.

Гриффин повернул штурвал вправо и привел нос обратно по ветру. Движение яхты теперь стало неприятным — она вступила в полосу неровных волн.

Гриффин предложил:

— Может, лучше подождать более благоприятного ветра?

— Ну что ж, рада узнать, что у тебя добрые намерения.

Элизабет улыбнулась, повиляла задом и спустилась в люк.

Гриффин посмотрел на запад. Солнце достигло горизонта и превратилось в оранжевый шар, скатывающийся за край мира.

Нос яхты зарылся в волну, поднялся и тяжело плюхнулся в следующую. Брызги понеслись по корме, как ледяной дождь. Гриффин продрог и уже собирался крикнуть Элизабет, чтобы она принесла ему непромокаемый плащ, как она появилась с чашкой кофе, одетая в свой собственный плащ.

— Давай я немного поработаю, — предложила она. — А ты пока поспи.

— Да со мной все в порядке.

— Я знаю, но если ветер не переменится, то эта ночь неизбежно окажется долгой.

Элизабет проскользнула мимо штурвала на сиденье рядом с мужем.

— О'кей, — согласился он, поднял ее руку со штурвала и поцеловал.

— Это за что?

— Смена вахты. Старый морской обычай. Всегда целовать руку своей смены.

— Мне это нравится.

Гриффин встал, нырнул под гик и направился к люку.

— Разбуди меня, если ветер затихнет, — попросил он.

Внизу он сверился с Лораном[3], перенес данные на карту, лежащую на шарнирном столе в каюте, и точно определил свои координаты. Приложив линейку к карте, провел карандашом линию от их местоположения к мысу Монток, затем скорректировал полученную линию со сторонами света.

Затем высунул голову в люк и сказал:

— Лучше всего курс три-три-ноль...

За несколько минут небо потемнело так, что свет от нактоуза[4] отбрасывал красноватый отблеск под подбородок Элизабет. Ее желтый плащ светился оранжевым цветом, а темно-рыжие волосы мерцали, как древесные угольки.

— Ты прекрасна, — сказал Гриффин, спустился в каюту и направился в носовую часть.

Справляя нужду, он прислушивался к двигателю и к шуму воды, проносящейся мимо деревянного корпуса яхты. Его уши настороженно ловили посторонние звуки, но ничего необычного слышно не было.

Он прошел в переднюю каюту, стащил с себя сорочку и шорты и устроился на одной из маленьких коек. В порту они с женой спали вместе в кормовой каюте, но в море одному из них лучше было спать на баке, чтобы чувствовать движение яхты, улавливать изменение погоды, перемену направления ветра. На всякий случай.

Подушка пахла Элизабет.

Гриффин заснул.

* * *

Двигатель продолжал монотонно гудеть. Инжектор выталкивал горючее в цилиндры, поршни сжимали горючее до воспламенения, и тысяча взрывов в минуту вращала вал, на котором находились лопасти, движущие судно на север, в ночь.

Насос втягивал морскую воду, прогонял ее через двигатель, охлаждая его, и направлял к корме, где она выбрасывалась за борт с выхлопными газами двигателя.