Читаем Туманы Авалона полностью

Она пела о ветре, что летит с Авалона и несет с собой то дуновение цветущих яблонь, то запах спелых яблок; ее голос дышал прохладой туманов над Озером; в нем слышался хруст веток — это олень мчался сквозь лес, дом маленького народца. Песня арфы вернула меня в то лето, когда я лежала у прогретого солнцем каменного круга, и Ланселет обнимал меня, и кровь впервые бурлила в моих жилах, как весенние соки в пробудившемся дереве. А потом оказалось, что я вновь держу на руках своего новорожденного сына, и его волосенки касаются моего лица, и от него пахнет молоком… или это маленький Артур сидит у меня на коленях, уцепившись за меня, и гладит меня по щеке… и снова Вивиана возлагает руки на мое чело… и я вскидываю руки, взывая к Богине, и чувствую, что превращаюсь в мост меж небом и землей… и трепещут на ветру ветви рощи, где мы с молодым оленем лежим во тьме затмения, и Акколон зовет меня по имени…

И вот уже не одна лишь арфа, но голоса мертвых и живых взывали ко мне: «Вернись, вернись, вернись — тебя зовет сама жизнь, со всей ее радостью и болью…» И новая мелодия вплелась в песнь арфы.

«Это я зову тебя, Моргейна Авалонская… жрица Матери…»

Я вскинула голову, — но не увидела Кевина, искалеченного и печального; на его месте стоял Некто, высокий и прекрасный, с сияющим ликом, со сверкающей Арфой и Луком в руках. При виде бога у меня перехватило дыхание, а голос все пел: «Вернись к жизни, вернись ко мне… ты, давшая клятву… за мраком смерти тебя ждет жизнь…»

Я попыталась отвернуться.

— Я не подчиняюсь никаким богам — одной лишь Богине!

— Но ведь ты и есть Богиня, — послышался среди вечного безмолвия знакомый голос, — и я зову тебя…

И на миг, словно взглянув в недвижные воды зеркала Авалона, я увидела себя в короне Владычицы жизни…

— Но ведь я старая, совсем старая, я принадлежу теперь не жизни — смерти… — прошептала я, и в тишине зазвучали знакомые слова древнего ритуала — но слетали они с уст бога.

— … она будет и старой, и юной — как пожелает…