Читаем Туманный Кот полностью

Единственное, что портило Хутину кровь, так это наличие на планете Слэя. Его до сих пор не нашли, а от бригады ищеек и палочников приходили сообщения, которые только бесили властелина. Следы бывшего дрима нашлись в Райне, но и там Слэй пропал, унесённый кем-то по воздуху. «Что за бред они пишут?» — закипел Хутин, но расслабился и принялся медитировать. В таких случаях сосредоточенность мысли на отстранённом предмете всегда помогала властелину взять себя в руки. Впрочем, день выдался не совсем удачный, так как мысли плавно переплыли на Секлецию, о которой Хутин вспомнил с вожделением, но тут же вспомнил и то, что она сбежала.

От раздражения все результаты медитации пропали даром, да ещё вспомнился ночной сон, о котором с утра он забыл. Перебирая в памяти подробности, Хутин понял, что во сне продулся в пух и прах. Такая истина его поразила, и он подумал, что ему приснился чужой сон. Но рожи его сановных чиновников, которые попали ему на пути, непроизвольно украшали едва скрываемые самодовольные улыбки, а Хутин до последней хутинки вспомнил свои долги.

Он с раздражением позвал своего подскарбия и каждому выигравшему лично отдал проигранные хутинки. Правда, его лучезарная ухмылка вызывала не радость, а страх, и мгновенно гасила самодовольные улыбки выигравших игроков в карты. Получив свои хутинки они, старались мгновенно скрыться с глаз властелина, понимая, что сегодня не самый приятный день для приёмов.

Оставшись наедине и ещё более раздражаясь, Хутин приказал подскарбию: «Позови мне дрима», — и тот бегом полетел к башне. Слепой только что отобедал и пребывал в прекрасном настроении, когда получил приказ прибыть перед ясные очи Хутина. Ничего не подозревающий Слепой отправился во дворец властелина, по пути принимая выигрыши за ночную игру. Правда, рожи вельмож и сановников ему не понравились, так как в их взглядах сквозило нечто иное, чем радость от прощания с хутинками.

Весьма заинтригованный, Слепой решил, что узнает всё от Хутина, с которым оставался на близкой ноге. Правда, когда он оказался перед властелином, то сразу заметил угрюмое вытянутое лицо Хутина, а его взгляд, брошенный сбоку, не сулил ничего хорошего.

— Что за игру ты затеял? — спросил властелин, чем поставил Слепого в весьма затруднительное положение – своего сна он, как обычно, не видел, а узнать, у кого либо, не догадался. Был ещё вариант, что Хутин подозревает его в какой-то дворцовой интриге, но Слей никогда не встревал в чужие дела.

— Если что и произошло, властелин, то не по моей воле, — с покорностью в голосе сообщил Слепой, склонив голову. С такими, как Хутин, не стоит играть в тайны, а лучше сообщить правду.

— Меня обобрали в твоём сне, — зло сказал Хутин, а у Слепого полезли глаза на лоб, так, что слетели тёмные очки.

— Как? — воскликнул Слепой.

— Ты будешь наказан, — отстранённо сказал властелин, словно не замечая Слепого.

Два бугая схватили дрима и потащили в пыточную камеру, где его, без всяких церемоний, отдубасили палками. Слепой едва доковылял до башни, а в свою комнату добрался с помощью Бзына. Перешагнув порог, Слепой тут же упал на кровать и заснул сном без сновидений. Когда он проснулся, то почувствовал, что вся спина смазана какой-то воняющей гадостью.

Вероятно, Бзын позвал какую-то знахарку, которая, воспользовавшись невменяемым состоянием больного, провела свои целительные эксперименты. Впрочем, данная медицинская помощь избавила Слепого от боли, а спину он совсем не чувствовал, словно её замариновали. Он собрал в мешок свои вещи, а увесистый кошелёк с хутинками засунул во внутренний карман пиджака. Окинув всё взглядом, Слепой присел на кровать, словно перед дорогой.

— Ты уходишь? — догадался Бзын. Статус друга дрима, Бзына вполне устраивал, поэтому что-либо менять по своей воле он не собирался. Известие о том, что Слепой уходит, ошарашило Бзына, совсем заглушив остатки разума, поэтому он некстати спросил:

— А кто же останется дримом?

— Ты, — сказал Слепой, улыбаясь. Улыбка ещё больше озадачила Бзына, так как он никогда её не видел на лице Слепого. Совсем заторможенный, он проводил Слепого вниз, где тот сказал ему: «Прощай», — и обнял за плечи. Бзына, неожиданно для себя, совсем растрогался и у него непроизвольно покатились слёзы. «Прощай друг!» — с пафосом произнёс он, и принялся слюнявить плечо бывшего дрима. Такая фамильярность Слепого покоробила, и он остановил слюноизвержение коротким: «Хватит, я ушел!»

Бзын долго стоял у дверей башни, махая вслед огромным клетчатым носовым платком, который когда-то подарила ему мать. Что-то незаметное сдвинулось в его голове и заставило чувствовать себя совсем другим человеком. С каким-то новым ощущением он вспомнил, что стал дримом и ему следует идти выполнять свой долг.