Читаем Туда отсюда не попасть полностью

В общем я терпимо отношусь к людям, кроме тех, чье любимое присловье – «всё к лучшему»,И если б такой человек стал диктатором, я бы постарался устроить путч ему.Если вас постигло несчастье, от которого дрожь пробирает вчуже,Эти люди утешат вас рассказами о тех, кому, по их мнению, еще хуже.Вы можете метаться, выбиваясь из сил и захлебываясь в бурном житейском море, —Этих типов не сломит ваша беда; они устоят в любом вашем горе.Если ваша любимая бросила вас, на подмогу сразу явится кто-то,Кто заверит вас, что жалеть тут не о чем, что кругом хорошеньких пруд пруди и вообще была бы только охота.Если вас оштрафуют на десять долларов за то, что вы ехали на красный свет (хотя вы на самом деле не ехали, но полицейский утверждает, что ехали, а с законом, видит бог, препираться плохо),Вы услышите немедля: «Не ворчи, старина! Лучше вспомни, как ты сто раз ехал на красный и тебе это прекрасно сходило с рук: потерял десятку – выиграл тыщу, ты ведь у нас известный пройдоха!»Если вы невзначай лишитесь работы, вам напомнят, что вы между делом успели скопить на черный день немного деньжат,А если потом ваш банк обанкротится, вас поздравят с тем, что вы на ногах, в то время как другие, между прочим, лежат.Ваша жизнь для подобных людей – игра, испытанье ваших сил, вроде авторалли,Чтоб на финише против вашей фамилии записать не выигрыш и не проигрыш, а то, как вы в эту игру игралли.Нет худа без добра, уверяют они. Чему быть, того не миновать. Выше нос! Судьбе противиться глупо.Дудки! Я не стану благословлять судьбу, если суп мне заправят парижской зеленью[4] и объявят, что она не входит в стоимость супа.

Сама доброта, или Из вашего пардона не шубу шить

Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Драмы
Драмы

Пьесы, включенные в эту книгу известного драматурга Александра Штейна, прочно вошли в репертуар советских театров. Три из них посвящены историческим событиям («Флаг адмирала», «Пролог», «Между ливнями») и три построены на материале нашей советской жизни («Персональное дело», «Гостиница «Астория», «Океан»). Читатель сборника познакомится с прославившим русское оружие выдающимся флотоводцем Ф. Ф. Ушаковым («Флаг адмирала»), с событиями времен революции 1905 года («Пролог»), а также с обстоятельствами кронштадтского мятежа 1921 года («Между ливнями»). В драме «Персональное дело» ставятся сложные политические вопросы, связанные с преодолением последствий культа личности. Драматическая повесть «Океан» — одно из немногих произведений, посвященных сегодняшнему дню нашего Военно-Морского Флота, его людям, острым морально-психологическим конфликтам. Действие драмы «Гостиница «Астория» происходит в дни ленинградской блокады. Ее героическим защитникам — воинам и мирным жителям — посвящена эта пьеса.

Александр Петрович Штейн , Гуго фон Гофмансталь , Исидор Владимирович Шток , Педро Кальдерон де ла Барка , Дмитрий Игоревич Соловьев

Драматургия / Драма / Поэзия / Античная литература / Зарубежная драматургия