Читаем Ту зе мун энд бэк полностью

Здесь на Луне Соня сама была как лунатик. Она также как Леон на Земле не могла спокойно спать и всю ночь сидела в одном положении, не двигаясь, на кровати или на балконе. Она смотрела в небо, на Землю. Ей не хватало земного воздуха, возможности дышать полной грудью. Когда она вдыхала глубоко местный воздух лунная пыль щекотала нос и отзывалась терпкостью в горле. Это вызывало аллергию и нужно было пить антигистаминный кислородный коктейль. Леон же чувствовал себя на Луне легко, как рыба в воде. Он был полон энергии, бодрости и энтузиазма. Соня слышала как каждый день он с другими «лунатиками» обсуждает старт-апы. Она была очень рада за него, но чувствовала себя лишней. И он подтверждал своими поступками ее чувства.

На Луне они стали ссориться. Леон предложил Соне вернуться на Землю до окончания его курса лечения. А потом, если у них будет стремление, желание и понимание их чувств. Если они будут гореть по-прежнему, или, может еще ярче и притягиваться друг к другу, как Земля и Луна, они смогут быть вместе.

В комнату постучались: «Завтра ты едешь на обратную сторону Луны».

– Ты хочешь остаться здесь? Уже все решил? – Соня слышала, что обратная сторона Луны предназначена только для тех, кто переезжает на Луну на постоянное место жительства.

– Я просто хочу посмотреть. Так как я лунатик, я могу побывать и провести какое-то время там.

– Ты прав Леон, я лишняя тут. А я здесь из-за тебя.

Соня улетела.

Она сидела в гамаке и смотрела в окно. Прошло две недели как она вернулась в Питер с Луны. Дом без Леона был пустой и неуютный. Она вспомнила о маме и папе. Наверное от того, что все мы в детстве спешим в родительский дом в минуты грусти и отчаяния, в поиске поддержки, а взрослея, все меньше приезжаем к родителям в случае своих огорчений, не желая их расстраивать. Начинаем звонить им и слушать их голос, воскрешая в памяти те детские минуты блаженства и безмятежности.

«Мои родители… спасибо им за моё счастливое детство 90-х. Они у меня самые лучшие. Я помню польские новогодние игрушки. Они до сих пор живы и украшали нашу с Леоном елку на Новый год. А еще были елочные игрушки из шоколада. И после рассказанного с выражением стихотворения, я с чувством удовлетворения и наслаждения снимала с ветки шоколадную шишку. Мне кажется я до сих пор вижу восторг в глазах родителей, восторг от доставленного счастья своему ребенку. А еще я помню маленькую электропечку «Мечта», в которой по тогда сложившимся обстоятельствам, мама пекла хлеб. Самый вкусный хлеб. Сейчас разнообразие видов и форм, но с тем, они не сравнятся».

Находясь на обратной стороне Луны, в идеальном, полностью созданном для таких как он месте, Леон не чувствовал себя полностью счастливым. Перед сном его посещали воспоминания, которые вызывали грустные мысли. Нет, воспоминания были хорошими, теплыми, а грустил он потому что не мог быть к своим воспоминаниям ближе. Не мог обнять Соню, пройтись по Невскому, прийти в родительский дом, не мог увидеть с Земли самое красивое небо…

Леон сидел на берегу моря Мечты2 и смотрел в небо. «Я до сих пор помню запах папиной кожаной куртки. Она была похожа на современный «авиатор»3. Всегда с набитыми карманами, все нужное он носил в них: ключи, документы, деньги. Я помню ощущение от отцовских объятий и запах его куртки. Запах силы, защищенности, спокойствия, заботы. Аромат моего детства. Хочется сейчас вернуться туда, к папе, к запаху его куртки. Когда я, совсем маленький, кладу ему на плечо свою голову, а он целует меня в макушку. Как же хочется домой, – думал Леон. – Хоть папы уже давно нет, а его дом есть. Дом, наполненный жизнью, памятью, запахами и чувствами». Ему немедленно захотелось домой к Соне. Она делала этот дом, его жизнь максимально наполненной радостью, счастьем и наслаждением.