Сбросив с себя этого человека, я ощущаю себя благословенно пустым. Я знаю, что теперь надо действовать быстро. Во мне пробуждается животный инстинкт самосохранения и, схватив свои туфли и перепрыгнув через кушетку, я выскакиваю вон из спальни. По дороге я наступаю на окурок. В мозгу проносится: «осторожно — горячо!», но боли я не чувствую. Распахнув дверь, я вылетаю из квартиры и несусь по коридору, перепрыгивая через три ступеньки. Выскочив через лобби на улицу, я пускаюсь бежать во все лопатки.

* * *

Пробежав неизвестно сколько, я устал, постепенно замедлил ход и побрел по улице, наступая на свои красные шнурки. Мне не хотелось останавливаться, чтобы завязать их. Я просто шел куда глаза глядят, вдыхая прохладный утренний воздух…

Пока я прохаживался по голливудскому бульвару, субботнее утро наконец вытеснило кошмарную ночь, вампиры скрылись в подвалах и на кладбищах, чтобы первые лучи солнца не испепелили их. Вокруг пахло табачным перегаром. Уличные фонари еще не погасли, и холодная темнота отчаянно цеплялась за них — пока ночь не хотела сдавать свои права.

Пока я гулял под звездами, адреналин начал постепенно спадать, и снова вернулась боль, поднимаясь от живота и постепенно охватывая все тело.

У меня на глаза навернулись слезы. Все болело. Наверное, я заслужил это. Но я не собирался плакать. Я так и не понял, откуда взялись слезы.

Я скривился и осторожно похромал, стараясь дышать не слишком часто. Опустив голову и пытаясь не упасть лицом в землю, я шел мимо мужланов и голодных игроков, похотливых джонни, у которых не было денег на потаскух, алкоголиков, наркоманов и сутенеров.

О боже, я так устал. Я еле переставлял ноги. Но страх, что человек в рубашке «Секси» может догнать меня, не давал мне остановиться.

Почувствовав влагу между ног, я запустил руку себе в трусы. Что за теплая липкая жидкость? Я вытянул руку. Она была в крови. Будто я кого-то убил.

Я пошарил по карманам.

Мои последние двадцать семь баксов исчезли.

2. Святой грааль домашней птицы

Я был голоден.

Вокруг меня расцветало субботнее утро: магазины раскрывали свои рты, словно зевая, из дешевых отелей выходили люди, устремляясь к большому американскому завтраку.

Я был зверски голоден.

Окровавленный и мерзкий, я бродил по голливудским бульварам, как ходячее осквернение. Вставало солнце, кокетливо показывая из-за горизонта красный бок, а запах яиц, бекона и блинчиков начинал все больше раздражать мой желудок. Только это и отвлекало меня от боли в заднице.

Солнце все больше выползало на свое привычное место на небе, когда я подошел к «Голливудским жареным цыплятам». Не в силах сделать больше ни шага, я спрятался в тени этой забегаловки, чувствуя себя раненым солдатом, притаившимся у грязного мусорного бака.

Я не знал, сколько простоял вот так на одном месте, но довольно скоро на глаза снова навернулись слезы. У меня не было уверенности, что я смогу их удержать, и я смирился с тем, что мне придется глотать их.

И вдруг я учуял запах курицы, повеявший из мусорного бака. Это подняло меня на ноги. Я открыл крышку контейнера и заглянул внутрь. Он был почти полон остатков недоеденной жареной курятины, но я никак не мог дотянуться до нее, даже если поднимался на цыпочки. И вот, раньше чем я успел это осознать, голод подбросил меня вверх, и в следующую секунду я уже оказался внутри контейнера. Мои ботинки утонули в хламе, вокруг воняло прокисшим морковно-капустным салатом и тухлым мясом, но это не имело никакого значения. И хотя даже при свете яркого голливудского солнца я не мог определить, где заканчивался мусор и начинался я сам, я понял, что возврата нет. Мое будущее было тесно связано с этим святым граалем, заполненным едой.

Пробираясь сквозь вонючую груду отходов, я в конце концов добрался до вожделенного места. Ухватив первый попавшийся под руку кусок курицы, я поднял его над головой, будто только что выиграл золотую медаль на соревнованиях по охоте за содержимым мусорных баков.

Контейнер был полон куриных объедков. Крылышек не было. Только ножки и бедрышки. Я посчитал это добрым знаком.

А потом я почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял голову. Солнце уже полностью появилось на небосводе и в первый момент ослепило меня. Я увидел только силуэт заглядывающего в контейнер высокого чернокожего человека в рубашке «Секси». О господи! Он здесь, он нашел меня, он снова хочет меня изнасиловать! Я непроизвольно сжал кулаки, и меня неожиданно снова охватила боль. Не выпуская из рук курицу, я опустился на колени прямо в зловонную жижу, чавкающую у меня под ногами. Мужчина медленно надвигался на меня, но я ничего не слышал из-за рева в ушах, словно моя кровь рвалась наружу, желая соединиться с шумом голливудского утра.

Я умру в этом баке. Теперь я это знал. И внезапно меня окутало мертвенное спокойствие. Возможно, хуже этого быть уже не могло.