Читаем Цвингер полностью

То и дело вновь появлялись русские отряды, особенно в замке Веезенштайн, и забирали несколько — а то и много — картин по требованию той или иной комендатуры. Никаких правовых средств против этого не существовало. Иногда удавалось их умиротворить, иногда отправить разочарованными, но чаще всего они отнимали прямо у хранителей из рук заботливо подготовленные для возвращения в музей сокровища. От производившейся трофейной командой выемки хранилищ художественного собрания и Георга и Жалусский, оба, были полностью — без единого сказанного об этом вслух слова — отстранены.

Виктор выдохнул и закрыл глаза. Именно эти слова ему были необходимы. Дед не вмешан в грабительство. Он был отстранен трофейной бригадой от выемки. Это необходимое для внука свидетельство.

Георга, спасибо, что ты оставила эти записки.

Значит, именно Георга выдала деду заветную карту. Притом что Георга вообще-то ничего и никому выдавать не имела права. Она в начале заметок пишет, что приезжали из министерства и брали у нее подписку и присягу: передать произведения американцам будет приравнено к предательству рейха. О Советской армии, ясное дело, вообще не упоминалось, до того это казалось несусветным. Значит, Георга поверила лейтенанту. Но не вообще русским, а именно Жалусскому. Поверила его обещаниям приложить все силы, чтобы произведения сохранились, спаслись и остались в Германии.

Он и приложил. Увы, сил его мало на что хватило. Отчасти из-за своей благородной позиции, отчасти из-за неуместной честности, отчасти из-за дружеской (или?..) связи с той же Георгой сам лейтенант Жалусский был, как она свидетельствует, отстранен.