Читаем Цвингер полностью

За левым столом восседает дружественная агентша с красными волосами (чтоб ее запоминали) и дымит так, что в красных волосах даже нет необходимости. Все равно ее за дымом не видно. На столе у нее большая ваза бомбон-о-шоколя. Виктор кивает и, не устояв, хватает конфету. Но сразу же отвлекается. В отдалении какая-то груда кинофотоаппаратуры по залу ползет. Типичная атака тевтонов черепахой, снаружи репортеры, а в середине? А, в середине выступает следом за своим брюшком и своей тростью Умберто Эко. За ним выводок аспирантов из Болоньи. Тех самых, к которым ездил с лекцией Виктор, они интересовались Бэром. Надо бы подвести их к Бэру. Ребята как раз хотели взять у него интервью. Следом за Эко секретарь. За секретарем представитель пресс-офиса «Бомпиани», а также персональный эдитор маэстро (взор невольно останавливается на нем. Нет более элегантного джентльмена на ярмарке). Там же главный редактор «Бомпиани», жгучей красоты молодая дама в стиле Луизы Брукс. В общем, долго описывать, но группа — явно не болгары, которых разыскивает Виктор.

Красноогненная соседка, верь не верь, не заметила толпу. Хотя стол ее в десяти дюймах. Но при ее количестве работы… И за завесой дыма… Максимум, что она может себе позволить, это в проход глянуть: что провозят разносчики в тележках между рядами? Йогурты, сэндвичи, брауни, фруктовый сок? Нет времени и это купить — остается брать зеленые пластмассовые яблоки, которые между рядами даром в гигантских стеклянных стаканах повсюду лежат.

Агент, когда он впадает в рабочий раж, всецело отдан разговору. Можно рядом с ним хоть бомбу рвать — нипочем. Ну, максимум вскинет глаза на кавалькаду бомпианиевцев или на проплывание монументальной статуи-скаутши на шатких гнутых каблуках, в извилистом джерси с развевающимся палантином. Соседей допрашивать не стоит.

Может, пойти расспросить этих хостесс в малиновой униформе, которые проверяют бэджи?

— Да, посидели кучей, поподписывали. К ним пришла делегация корейцев человек в шесть. Отовсюду стулья тащили, здоровались, кланялись, руки друг другу трясли, фотографий множество понаделали друг с другом. А потом все вдруг вскочили и понеслись табуном из зала. Как будто за ними черт скакал. И сейчас тут нет ни ваших коллег…

— Да не коллеги они, самозванцы!

— …ну, нет этих, которых мы за коллег считали. И корейцев тех в зале тоже нет.

Бэр и Виктор грузно шлепнулись за стол, как жабы в лужу. Сказывалось изнеможение. Вика вытянул убористую рукопись, раскурочивая конверт. На нем, впрочем, ничего не было написано, кроме его имени.

Ксерокопия чего-то рукописного, по-немецки, с готическими хвостами.