Читаем Цвингер полностью

— Ну, это все равно поступило не от болгар. Я их спросил, подсунули ли они мне в Мальпенсе гэбэшную запись. Они отрицают.

— Потому что, наверно, не считают эти листки гэбэшной записью.

— В каком смысле?

— Ты спросил бы их в другой форме! Например: передавали ли они разговор о войне, о Берлине? У них что, только тетради? Или есть и отдельные документы?

— В бонусе есть и отдельные… Ой, Ульрих, а может, и правда… Они сказали, что бонус — разрозненные документы в папке с меморандумом и Плетнёвым! Если это один из тех документов и это было записано дедом в виде диалога… Конечно, обязательно переспрошу, от них ли был оборванец в Мальпенсе, который машинопись дал.

— Ну вот, я тебе уже полчаса толкую об этом…

— Ульрих. Я хотел еще другое. Ты, пожалуйста, можешь срочно мне найти адвоката по авторским правам среди твоих старцев? За эти дедовы документы, которые мне и так принадлежат, болгары хотят с меня жуткие деньги слупить.

— Ни в коем случае не обещай. Действовать нужно по юридическим каналам. А Бэр как считает?

— Бэр еще не прилетел. Я хочу подготовиться к разговору с Бэром, чтоб он подписал мне смету. Это будет нелегко. Так найдешь старичка?

— Ну а если не старичка? А приятную молодую женщину? А у вас что, постоянных адвокатов нет?

— Есть, но у меня компьютера нет. К адресам не имею доступа.

— Здрасте! А почему у тебя нет компьютера?

— Почему… Потому! Все тебе докладывать. Я потом объясню, Ульрих.

— Ладно, записал — адвокат. Я хотя все думаю про стенограмму, сунули в аэропорту, кто, зачем. Какие еще могут быть предложены гипотезы.

— Ты же уверен, что это дедова стилизация… Как меня убедил, сам разубедился? Вот и я как-то не убежден. Все-таки не похоже. Если болгары бы сунули — зачем отрекаются? Так какие еще могут быть предложены гипотезы?

— Ну, скажем, может, кто-то другой, а не «ЗоЛоТо». Может же быть, что фонд не в эксклюзиве? Агентируется несколькими агентами? Из тетрадей, предположим… которые остались от умершего мима…

— …шесть тетрадей попало в «ЗоЛоТо», а остальной фонд еще к другим болгарам каким-нибудь?

— Тебе вчера где этот диалог преподнесли?

— В аэропорту!

— Перед стойкой регистрации на самолет, вылетающий во Франкфурт?

— А где еще?

— Ну так что тебе кажется удивительным? Банальная агентская конкуренция.

— Ульрих, неэкономная версия.

— В жизни много неэкономного. Если «ЗоЛоТо» будет настаивать, что это не их рук дело, сиди и жди новых агентов. Скоро проявятся.

— Вообще да, бывают такие случаи. Бывают ажиотажи по поводу фондов, спокойно лежавших по сорок или пятьдесят лет. Вдруг начинается бум, круги расширяются.

— Как грибы у меня в горах. Вот сегодня я долго проискал первый песчаник. Нашел, определил форму грибницы и уверенно срезал еще полсотни. Главное — разгадать, куда заворачивает спираль.

Да. И о содержании шести тетрадей Виктор должен судить, имея какие-то ничтожные двадцать листиков. Как догадаться о содержании. Как оценить.

Сколько там всего! Когда листал синюю показанную тетрадь, оттуда били звуки и пели целые сонмы голосов. Тетрадь вся полнится рассказами «о первом дне войны». Это один день для всех. Но это и множество разных дней.

Тот листок, что сверху в стопке Виктора, надо полагать, из синей тетради.