Читаем Цветы Тирке полностью

Утром начался ветер. Налетал порывами, принося с собой листья платанов, которые липли к оконному стеклу, сочился сквозняком сквозь рамы. Потом в комнате потемнело, начался дождь. Саша всю ночь спала беспокойно, вздрагивала, и её ноги постоянно были холодными, хоть Герман и пытался греть их. Он лежал на спине и смотрел, как старый тополь раскачивается в окне от мощных порывов, и ему было сладко и тревожно. Думал о том, что вокруг Саши всегда вертелось много поклонников – спортивных, уверенных, успешных, которые недоумевали, что же делает рядом с такой восхитительной девушкой это волосатое чучело с гитарой. Герман должен был срочно придумать что-то особенное и предложить Саше. Лучше всего – путешествие в экзотическую страну. Или хотя бы в другой город. Но как это сделать на смехотворную стипендию студента ТНУ? Рука Германа, на которой спала девушка, затекла, и он осторожно положил любимую на бок, прижался к её спине – под повизгивание древней кровати, потом поцеловал в шею, в мочку уха с изящной серебряной серёжкой. Прикоснулся к Сашиной груди, мельком подумав, что не видит следа от купальника – это значило, что девушка загорала летом топлесс. Мелькнувшая мысль вызвала сразу два чувства: жгучее вожделение и ледяную ревность ко всем мужчинам на пляже, которые были рядом с Сашей и видели её ослепительную наготу. Герман крепко прижал девушку к себе и начал нежно ласкать её, спящую. Она всё не просыпалась, вздрагивая, потом испуганно дёрнулась, повернулась к Герману, обняла его, улыбнулась.

– Герман, знаешь, что во многих странах секс со спящим человеком приравнивается к изнасилованию?

– Ты же вчера по доброй воле легла в мою постель, разве нет?

– Так я бодрствовала, а вот если ты хочешь меня спящую, нужно спросить заранее.

– Ага, и разрушить всю красоту момента.

– Вот хулиган! А с виду и не скажешь. Напоил вином, оставил ночевать без разрешения вахтёра, а потом давай ещё и спящую соблазнять.

– Ты вчера ко мне почти голая пришла, – со смехом парировал Герман, – если, конечно, пришла, а не прилетела на метле. И вообще, хватит болтать, давай делом заниматься.

Герман вдруг почувствовал себя уверенным и сильным, мысленно показал средний палец шеренге неудачливых поклонников и отдался поцелуям.

За окном плацкартного вагона смеркалось. Закончился лиман и потянулись поля. Саша читала, лёжа у Германа на коленях, а он слушал плеер и смотрел в окно. Молодые люди ехали в Киев на концерт ДДТ, который должен был случиться завтра в Палаці Спорту. Герман занял денег у всех, с кем был знаком, лишь бы поехать. Он надеялся, что концерт всё изменит и у них с Сашей будут настоящие отношения. Девушка постоянно повторяла, что они не встречаются, а дружат; что их близкие отношения – просто форма симпатии; они свободны, поэтому Саша имеет право целоваться с кем пожелает. Но он замечал, что девушка робко берёт его за руку, когда никто не видит, целует в шею, думая, что он спит.

– Ты видел, как на меня этот мужик с боковой полки пялится? – сказала Саша в тамбуре, наклоняясь с сигаретой к увесистой зажигалке Германа, от которой отдавало бензином, – Он отворачивается только тогда, когда я начинаю ему в глаза со злобой смотреть. А потом снова пялится!

– Может, стоит хоть иногда лифчик под футболку надевать?

– Ой, кто это нашёлся такой правильный? Не тот ли студент, который меня голую в постели вином поил? Ты мне ещё предложи бабушкины гамаши надеть и головку лука куснуть перед сном, чтоб в осеннем Киеве не заболеть. Лучше заботливо приготовь для мужика валидол, если я решу сегодня ночью спать раздетой.

В Киеве парочка первым делом решила снять жильё на одну ночь: концерт должен был закончиться ближе к полуночи, о квартире стоило подумать заранее. В скверике у вокзала подошли к бабушке с табличкой «Жильё – приезжим».

– Заводы – рабочим, землю – крестьянам, жильё – приезжим, горилку – крымским рокерам.

– Детка, что ты сказала? Вам комнату надо?

– Да, бабуля. И чтоб не очень долго добираться от Палацу Спорту, – вступил в разговор юноша.

– Сынок, я живу в отличном районе Киева – на Троещине. Едете до станции метро Левобережная, оттуда на маршрутке совсем чуть-чуть, потом по трамвайным путям пройдёте – и вы у меня. А завтра спите, сколько захотите после ваших гулянок. Только предоплату мне оставьте, и я адрес напишу.

Давать бабке залог не хотелось, но на гостиницу не хватало, пришлось рискнуть, хотя слово «Троещина» почему-то насторожило Германа. Записав адрес, Герман взял Сашу за руку, и они отправились гулять по центру города. Поднялись по брусчатке Андреевского спуска к памятнику святому Владимиру и долго любовались Днепром, пили кофе в уютной кафешке, кидались листьями друг в друга – проживали это день так, как задумали, за исключением песни-прилипалы, назойливо повторявшейся у Германа в голове:

И все вокруг говорили: «Чем не муж и жена?»

И лишь одна ерунда его сводила с ума —

Он любил её, она любила летать по ночам.