Читаем Цирк "Гладиатор" полностью

— Уважаемые госпожи и господа! Мне удалось выписать знаменитого чемпиона мира, который будет бороться под красной маской, причём всякий желающий может вытребовать на свой счёт любого чемпиона в противники «маске». За «маску» господин Чинизелли ставит заклад в тысячу рублей, который будет пожертвован в одно из благотворительных учреждений города Санкт — Петербурга в случае поражения знаменитого борца!

В это время, как бы случайно, словно она не знала, что арбитр говорит о ней, — в цирке появилась «маска».

Это был крупный стройный борец, и хотя фигуру его нельзя было рассмотреть, так как её скрадывал свободный мохнатый редингот, в нём угадывалась большая сила.

И несмотря на то что Никита уже десятки раз видел борцовские маски, эта почему–то заставила его вспомнить иллюстрации к книге из верзилинской библиотеки — романе об инквизиции. Почему — он так и не мог понять.

Раскачивающейся походкой «маска» прошла по проходу, застланному малиновым бархатным ковром, и направилась к пустым крайним креслам первого ряда левой стороны. Это были места Чинизелли.

«Маска» пропустила вперёд маленького старичка во фраке и с брильянтовой булавкой и, усевшись в третье кресло, склонила к нему голову. У старичка были острые, глубоко сидящие глаза, а лицо его напоминало печёное яблоко.

— Менеджер, антрепренёр, — объяснил Коверзнев.

— Сарафанникова! Сарафанников пущай борется! — закричал кто–то.

— Вахтурова!

— Стерса!

— Сарафанникова!

— Вахтурова!

— Татуированного подавай!

— Сарафанникова!

Арбитр поднял руку, восстанавливая тишину.

— Господа! — сказал он. — Вызов делать официально! Или у судейского столика, или в кассе! С закладом денег в депозит!.. «Маска» начинает борьбу завтра!

Никита вместе с другими борцами наблюдал за «маской» из–за кулис. Сердце его приятно и в то же время тоскливо заныло — но не из–за этой «маски» (она не произвела на него впечатления), а из–за выкриков публики. И хотя он был популярен не больше Вахтурова, он самолюбиво отметил, что его, Никитино, имя произносится чаще. Впрочем, возможно, будь он на десять лет старше — он этого бы не думал.

Когда шум улёгся, арбитр объявил: — Парад, алле!

Борцы вышли на манеж, и начался обычный церемониал представления, а затем борьба очередных пар.

Перед полицейским часом вся публика партера повалила на конюшню, которая использовалась в антрактах как театральное фойе. Зрителям второго яруса путь сюда был заказан — отделённые барьером, они могли общаться лишь с галёркой. Цирк Чинизелли являлся единственным в России цирком, где привилегированные зрители имели отдельный уличный вход.

«Маска» начала бороться на следующий день. На ней было телесное трико и башмаки такого же цвета; башмаки были украшены фестончиками. В борцовской раздевалке детально обсудили её костюм, и злой и ехидный Мюллер сказал, что если «маска» борется так же, как одевается, то кое–кому придётся протирать ковёр своими лопатками.

Никита понял, что Мюллер намекает на него и на Вахтурова, но ничего не сказал, сделал вид, что не слышал этих слов.

Представляя «маску» публике, арбитр заявил, что этот борец имеет победы над Збышко — Цыганевичем, Заикиным, Гаккеншмидтом, Эберле, Педерсеном, Кохом и ничью с Поддубным. Это звучало внушительно и, видимо, не было ложью: в первый же день на четвёртой минуте «маска» положила сильного Уколова. На следующий день она припечатала к ковру Тимошу Медведева; и тоже ей понадобилось для этого не больше десяти минут. На третий день под «маской» лежал Макдональд… И пошло, и пошло, что ни день, то победа.

Охотников «вытребовать» на свой счёт любого чемпиона в противники «маске» было мало. Вахтуров отказался бороться, сославшись на вывих руки. Корда был положен на сороковой минуте. Оставался один Никита, и когда компания гвардейских офицеров внесла за него необходимые деньги, он вышел на манеж.

Противник не вызывал в нём страха, но сердце всё–таки билось гулко и тревожно. Никита с любопытством оглядел фигуру борца; трико и башмаки его были анемичного салатного цвета, отчего кожа казалась белой, как полотно, и красная маска со шелками для глаз походила на капюшон факельщика из книги о «святой» инквизиции.