Читаем Цирк "Гладиатор" полностью

Цирк "Гладиатор"

Извозчик сообщил об этом с неподдельным изумлением. Как все извозчики мира, он был словоохотлив. Вместо номеров Чучалова, адрес которых назвал ему Верзилин, он рекомендовал им номера «Восток». В центре города, сказал он, тоже на Николаевской улице, против молочного рынка; при номерах есть кофейная и столовая и — главное — там электрическое освещение.

— Ну, нас электричеством не удивишь, — сказал Верзилин. — Давай к Чучалову.

Чучаловские номера ему были дороги тем, что реклама их в газете была рядом с извещением о предстоящем борцовском чемпионате в Вятском цирке А. Коромыслова.

Они проезжали мимо величественного собора, который заставил Верзилина вспомнить о петербургском Исаакии.

Дубы, посаженные кольцом вокруг собора, казались рядом с его громадой игрушечными; их чёрные ветви были словно нарисованы на белоснежном его фоне.

— Александровский собор, — сухо объяснил обиженный извозчик.

Сразу за соборной площадью их глазам представилась сутолока рынка.

Разноголосый человеческий гам и ржание лошадей висели в воздухе.

Пролётка начала спускаться под гору. И здесь под заборами валялась цветная яичная скорлупа; ветер гнал вдоль улицы конфетные картинки, папиросные пачки, обрывки бумажек, подсолнечную и тыквенную шелуху, забрасывал всё это в выбоины и колеи дороги.

На круглой рекламной тумбе против остроугольной двухэтажной аптеки Бермана висела афиша: «Сильнейшие чемпионы мира и России». Верзилин молча ткнул в бок Ивана Татаурова, мотнул многозначительно головой.

В жёлтеньких крошечных ларьках, стоящих вдоль лога, шла бойкая торговля. Было много татар с крашеными бородами, в тюбетейках.

Извозчик свернул направо. Перед глазами раскинулась ширь' реки; то там, то здесь в воде стояли островки сосен.

Извозчик осадил лошадь.

— Приехали.

Неся перекинутые на согнутой руке пальто, с одинаковыми саквояжами в руках, в одинаковых шляпах, они поднялись по лестнице.

Здесь было полусумрачно и прохладно.

Из–за конторки подобострастно поднялась фигура портье.

Господам два номера, спросил он. Один? Любой. Со всеми удобствами. Он может рекомендовать угловой; окна выходят на центр города.

Старик в чёрной ливрее и белых гетрах подхватил их саквояжи, мягко зашагал по тёмному коридору.

Подойдя к окну, разглядывая двухэтажный каменный магазин Кардакова, стоящий напротив, Верзилин спросил, как им пройти в цирк.

— Квартал спуститесь по Николаевской, пройдёте лог и свернёте вдоль него; упрётесь в Царёвскую улицу; тут, на откосе, и стоит цирк Коромыслова, — объяснил лакей.

— А нельзя ли нам заказать парочку билетов на сегодняшнее представление? — попросил Верзилин, стягивая через голову тугую петлю галстука.

— Слушаюсь, — сказал старик и поклонился; фалды его ливреи взметнулись. — В какую цену?

— Если можно, первые или последние места первого–второго ряда.

— Слушаюсь. Но это будет нелегко — сегодня парад борцов. Билеты начали продавать неделю назад.

— Ну, какие сможете… Поставьте нам на счёт. А это вам за хлопоты, — Верзилин вытащил из кармана монету, протянул старику.

— Благодарим покорно. Вот вода, вот полотенце. Прикажете помочь?

— Нет. Ступайте. Так ждём билеты.

Умывшись, они спустились в ресторан. Сытно пообедали, поглядывая в окно.

— Я думаю, отдохнём? — спросил Верзилин.

— Пожалуй, — согласился Татауров.

— Да уж ты — я знаю. Отчего мужик гладок, — поел да и на бок.

Верзилин долго лежал без сна. Стоило прикрыть веки, как перед глазами снова мельтешили берёзы, окутанные паровозным дымом, койку начинало покачивать; чудился перестук колёс.

Итак, они в Вятке… В цирке Коромыслова борются чемпионы мира и России… Чёрта с два, чемпионы! Дан бог, если среди них найдётся хоть одно знакомое имя. Как всё–таки выступит Иван?.. Как бы ни выступил — этот чемпионат будет для него хорошей школой… Как быстро идёт поезд… Прощай, Петербург… Что–то нам принесёт Вятка?.. Гудок, — видимо какая–то станция… Всё — таки неудобно спать в вагоне — трясёт, дует откуда–то… Разве положить на ухо подушку?.. Всё равно слышно шум… Поезд идёт, идёт, идёт… Что–то будет в Вятке? Тук–тук–тук — отсчитывают колёса… Как надоел этот стук…

— Тук–тук–тук, — стучал кто–то осторожно в дверь.

Верзилин сбросил с головы подушку, торопливо приподнялся

на стук.

— Сейчас, — сказал он, опуская ноги на коврик.

Давешний лакей (в чёрной ливрее и белых гетрах) сказал в щёлку:

— Восьмой час… Всё изволите почивать… Представление в восемь.

Верзилин отступил в сторону, потягиваясь, зевая, пропустил лакея.

— Вот билеты. Самые лучшие места. Вот квасок, ежели с устатку пожелаете освежиться после сна.

— Иван! — крикнул Верзилин. — Вставай! Хватит спать.

Через несколько минут они уже шагали по притихшей замусоренной улице мимо жёлтых ларьков, увешанных тяжёлыми замками, как медалями.

Брезентовое шапито они увидели сразу же с угла, от аптеки Бермана.

Огромная толпа окружала деревянное здание цирка. Освещённые лампами, висели грубо размалёванные афиши… «Чемпион мира Иван Сатана».