Читаем Цирк "Гладиатор" полностью

Конечно, это было обидно. Но ещё больше его огорчало пренебрежение тех самых людей, которые совсем недавно были счастливы познакомиться с ним.

Чтобы доказать им, что он остался прежним Сарафанниковым, Никита собирался бросить вызов Татаурову.

Такой случай представился в конце июля.

На арену вышел Коверзнев — бархатная рубашка с напуском, шёлковый бант, холёная бородка.

Борцы, наклонив бычьи шеи, отставив руки с гипертрофированными бицепсами, шагали медленно. Играла музыка. Сверкали лампы. Публика волновалась.

Начинался церемониал представления:

— Виртуоз технической борьбы чемпион Европы Иван Яго (Эстляндия)!

Небольшой, но словно высеченный из мрамора, Яго сделал порывистый шаг вперёд, поклонился во все стороны.

— Иван Яго одинаково хорошо борется как в стойке, так и в партере. Отличается бесстрашием. Его девиз: «Без страха на любого!»

Снова поклон. Шаг назад.

— Гордость чернокожих — приехавший с острова Ява Мурзук!

Он не так порывист, как Яго, но улыбчив, зубы сверкают, блестят чёрные щёки.

— Сильнейший борец, прозванный «железным венгром», Чая Янос!

Тоже улыбается; через лоб идёт малиновый шрам — память от Татаурова.

— Непобедимый турок, обладающий огромным весом, Казбек — Гора!

— Ого–го! — кричат из публики. — Да из него можно пять человек выкроить!

На нём широченные шаровары, пояс, чалма. Неповоротлив. Глаза злые.

— Несокрушимый, как скала, претендующий на первое место — пан Твардовский!

Иронию Коверзнева поняли. В цирке свист, крики:

— Долой! Подбери панское брюхо!

Его не любят — никто не борется так грубо, как он.

— Необыкновенный самородок с острова Сахалин!.. Ванька Каин!

В цирке снова свист — знатокам известно, что ему ничего не стоит сломать противнику руку, выбить челюсть.

Вид его страшен — не спортсмен, а дегенерат.

— Обладатель невероятной силы Циклоп. На мускулах разрывает цепи! Одним ударом сваливает быка!

Голос Коверзнева делается торжественным:

— Непобедимый чемпион мира!.. Алекс Аберг!

Чемпион улыбается. Он, как и Яго, не велик, белокур, лицо круглое.

И наконец:

— Краса и гордость нашего чемпионата, претендент на звание чемпиона мира, на почётную ленту и золотую медаль — Иван… Татуированный!

Татауров, не дожидаясь, когда арбитр закончит фразу, выходит, торопливо, неловко раскланивается во все стороны. Усы его нафиксатуарены, волосы подстрижены под бобрик, торс в мутно–синей наколке.

Ему аплодируют всех сильнее; он медлит уходить и кланяется снова и снова.

Коверзнев пережидает, когда смолкнет шум.

— Иван Татуированный предлагает три тысячи рублей тому, кто победит его во французской борьбе!

Хотя и давно этой минуты ждал Никита, сейчас его бросило в дрожь.

Расталкивая людей, он начал спускаться по проходу. Любопытные, один за другим, поворачивались в его сторону.

Не слушая, что они шепчут, Никита приговаривал:

— Принимаю… Согласен… Борюсь я… Валерьян Палыч, это я! Слышь! Бороться буду…

Боясь, что его не заметят, он махал над головами людей рукой.

— Эй! Валерьян Палыч! Это я! Принимаю!

Услышав знакомый голос, Коверзнев испугался — он знал силу Сарафанникова лучше, чем кто–либо. Но вдруг в следующее мгновение чудесная мысль пришла ему на ум: «Вот кто отплатит этому подлецу Татаурову за всё!»

И он торопливо пошёл через манеж навстречу Никите. Взял его за руку, вытягиваясь на цыпочки, поднял её, объявил звонко:

— Вызов Ивана Татуированного принял… Никита Сарафанников!

Татаурову стало жарко. На память пришёл сегодняшний сон: в головах крест, как на могиле, деревянный, покрашенный масляной краской; вдруг он становится меньше, меньше, превращается в нательный, блестит золотом; Иван оглядывается по сторонам — никого нет — хватает его, прячет в карман… Надо же присниться такому сну. Недаром он утром подумал, что не к добру это. Вот и оказался сон в руку.

Он шагнул к Коверзневу, спросил угрожающим шёпотом:

— Подстроил, Валерьян?.. Смотри…

Не обращая на него внимания, Коверзнев отошёл в сторону:

— Парад, алле!

Оживлённо переговариваясь, борцы уходили с манежа. С ними уходил Татауров. Это было той ошибкой, которую Валерьян Павлович впоследствии никогда не мог себе простить.

Уже в проходе Татауров оттолкнул Яго, вцепился в плечо Ваньке Каину:

— Тёзка, растуды твою так! Чего хотишь — хоть изуродуй, хоть убей — но Никита не должен бороться… Братцы, вы же соображаете, ежели он возьмёт?.. Не будет сборов… Братцы — отблагодарю… Уважьте…

Каин усмехнулся. Протиснулся Циклоп; тяжело сопя, проговорил веско:

— Убью!

— Братцы… — растерянно просил Татауров.

Луи Телье хлопнул его по плечу, пообещал:

— Пересчитаем ему рёбра.

И когда взволнованный Никита вошёл в уборную, чтобы переодеться, Ванька Каин шагнул ему навстречу.

— Ах ты, сволочь, сборы наши сбивать?! — выкрикнул он. — На нас отыграться хочешь?! — и он грязно выругался.

Никита остановился в растерянности, и в это время «беглый каторжник» наклонил свою лошадиную уродливую голову и самым теменем ударил его в подбородок; Никита отлетел к стене, едва устоял на ногах.

— За что? — выкрикнул испуганно.