Читаем Цимбелин полностью

Посланца к другу милому лишится,

А коль она не сдастся, то сама

Отведает того же.

Входят Пизанио и придворные дамы.

Принесли?

(Разглядывает цветы.)

Фиалки, примулы и анемоны…

Снесите их ко мне. — Прощай, Пизанио.

Подумай же!

Пизанио

Да, да. Примусь за дело.

Королева и придворные дамы уходят.

Мне — господину изменить! Ну нет!

Скорей повешусь — вот вам мой ответ!

(Уходит.)

СЦЕНА 6

Там же. Другая комната.

Входит Имогена.

Имогена

Отец жесток, а мачеха коварна;

Жених-глупец; посвататься ко мне,

Жене изгнанника! Ах, муж мой милый,

Венец моей тоски! Я так страдаю!

Зачем меня, как братьев, не украли!

Вот было б счастье! О, как тяжко бремя

Величья царского! Блажен бедняк,

Чьи скромные сбываются желанья…

Входят Пизанио и Якимо.

Кто там?

Пизанио

С письмом от вашего супруга

Из Рима к вам прибывший дворянин.

Якимо

Принцесса, отчего вы побледнели?

Ваш благородный Леонат здоров

И кланяется вам.

Имогена

Благодарю.

Добро пожаловать, я очень рада.

Якимо

(в сторону)

В ней все, что видно взору, — совершенство!

Коль так же и душа ее прекрасна,

То, значит, предо мною чудо, феникс,

И проиграл я! Дерзость, будь мне другом!

Вооружи меня надежно, ложь!

Не то и мне придется, как парфянам,

Сражаться на бегу — верней, бежать.

Имогена

(читает)

«Он принадлежит к одному из самых благородных домов, и я бесконечно обязан его доброте. Прими его достойно, если тебе дорог твой преданный Леонат».

Я вслух могла прочесть вам только это,

Все остальное лишь меня касалось

И мне согрело сердце. Гость любезный,

Нет слов, чтобы сказать, как я вам рада.

Но вы и сами по моим поступкам

В том убедитесь.

Якимо

Очень благодарен.

(Пристально смотрит на нее.)

О, как безумны люди! Им богами

Даны глаза, чтоб видеть свод небесный,

Раскинутый над морем и землей;

Чтоб различать сверкающие звезды,

Каменья на кремнистом берегу. —

И эти же глаза не отличают

Дурное от прекрасного!

Имогена

Но что

Так удивляет вас?

Якимо

Нет, не глаза

Виною здесь. Ведь даже павиан

Из самок двух красивую избрал бы,

С гримасой отвернувшись от урода.

Тут неповинен ум: глупец и тот,

Красу такую видя, станет мудрым.

Тут ни при чем и чувственность: ведь страсть,

Которая такому совершенству

Предпочитала б грязь, была бы только

Бессильным возбужденьем, неспособным

Желанье утолить.

Имогена

Что вы сказали?

Якимо

И лишь один сосуд бездонный — похоть,

Неутолимая в своих желаньях,

Пожрав сначала нежного барашка,

На требуху кидается…

Имогена

Что с вами?

Вы не больны?

Якимо

Благодарю. Здоров я.

(К Пизанио.)

Прошу тебя: слуга мой там остался,

Он никого не знает, да и робок, —

Найди его.

Пизанио

А я как раз хотел

С ним познакомиться.

(Уходит.)

Имогена

Что мой супруг? Скажите, он здоров?

Якимо

Здоров, принцесса.

Имогена

Весел или грустен?

Надеюсь, весел?

Якимо

Меж иностранцев первый он шутник

И весельчак. Поэтому его

Прозвали мы повесою-британцем.

Имогена

А здесь он больше склонен был к печали,

Порою беспричинной.

Якимо

Быть не может!

К печали? Он? Поверить не могу.

Есть в Риме у него француз-приятель,

Влюбленный в девушку своей страны.

Он все вздыхает, а шутник британец —

Ваш муж — над ним хохочет, повторяя:

«Со смеху лопнешь, глядя на мужчину,

Который из примеров, книг, молвы

И собственного опыта узнав,

Что женщина собою представляет,

Во что ей превратиться суждено,

В часы досуга станет тосковать

По прочному ярму».

Имогена

Так говорит он?

Якимо

Да, да, притом смеясь до слез, принцесса!

Быть с ним и слушать шутки над французом —

Потеха просто! Видит небо, все

Не без греха мужчины.

Имогена

Но не он!

Якимо

О нет! Но за дары небес он мог бы

Признательнее быть. А что до вас,

Доставшейся ему не по заслугам,

Я столь же удивляться принужден,

Сколь и жалеть.

Имогена

Кого жалеть, скажите?

Якимо

Обоих — от души!

Имогена

Как! И меня?

Вы так глядите… Что во мне такое

Внушает жалость вам?..

Якимо

Весьма прискорбно!

Ах!.. От сиянья солнца отвернуться

И предпочесть ему ночник тюремный…

Имогена

Прошу вас, отвечайте откровенней:

Что вынуждает вас жалеть меня?

Якимо

То, что другие…

Едва не вырвалось — владеют вашей…

Но пусть уж боги разберутся в этом —

Не мне судить.

Имогена

Вам, вероятно, сударь,

Известно что-то обо мне; прошу,

Скажите же. Ведь предвкушенье горя

Порой страшней уверенности в нем;

Коль зло непоправимо — с ним миришься,

Но, вовремя узнав о нем, возможно

Предотвратить беду. Что вас толкает

И сдерживает вместе с тем?

Якимо

О, если б

К такой щеке я мог прильнуть устами,

Взять эту руку, чье прикосновенье,

Одно прикосновенье призывает

Дать верности обет! Владеть всем тем,

Что жадный взор влечет мой, — неужели —

Проклятье мне! — слюнявил бы я губы,

Доступные любому, как ступени

У Капитолия; иль руки жал

Шершавые от грязных, лживых ласк,

Как от работы; иль глядел любовно

В бесцветные глаза, чей тусклый блеск

Не ярче, чем мерцанье фитиля,

Чадящего в зловонной плошке с салом?